Фамилия Ревенская звучит как типично «географическая» — такие обычно давали по названию местности, откуда человек был родом. Но в данном случае всё интереснее: в её основе лежит не название села, а личное прозвище Ревен. Так могли назвать крикливого, шумного младенца — от глагола «реветь». Ребёнок вырастал, а прозвище оставалось за ним на всю жизнь, переходя затем к детям и внукам уже в форме фамилии.

Впрочем, у прозвища есть и другая, более прозаичная версия. Ревеном в некоторых говорах называли человека, который рыл колодцы. Работа тяжёлая, связанная с водой и глиной, — и того, кто ею занимался, могли окрестить по делу. Эта гипотеза правдоподобнее «крикливой»: прозвища по ремеслу встречаются в русских фамилиях сплошь и рядом, а вот закрепление за взрослым человеком детской дразнилки — редкость.

Менее вероятно, что прозвище связано с растением ревень. Хотя и этот вариант нельзя сбрасывать со счетов: ревень на Руси знали издавна, использовали как недорогое лекарственное средство. Его упоминал ещё легендарный император Шен Нунг, считающийся «отцом» китайской медицины. Из стеблей ревеня варили компоты и джемы, добавляли в пироги и даже в мороженое. Но чтобы прозвище дали человеку по растению — такое случалось реже, обычно для этого нужен был яркий внешний признак или род занятий, а не кулинарные пристрастия.

Сама фамилия образована по модели притяжательных прилагательных с суффиксом -ск-. В древнерусской традиции такую форму получали фамилии от названий городов и сёл: Тверская, Смоленская, Рязанская. Но Ревенская могла возникнуть и без географической привязки — просто как «принадлежащая Ревену», то есть потомку человека с таким прозвищем. Со временем форма закрепилась, и теперь носительница фамилии может не задумываться, что её предок был либо крикуном, либо копателем колодцев, либо, в самом крайнем случае, большим любителем ревеня.

Точных сведений о том, где именно фамилия встречалась чаще всего, нет. Но судя по словообразованию, она скорее южнорусская или украинская: там суффикс -енк-/-енск- встречается чаще, чем в северных говорах. Впрочем, это лишь предположение, основанное на типологии, а не на документальных данных.