Фамилия Роберова — женская форма от Роберов, и это случай, когда редкость фамилии говорит сама за себя. В русской ономастике фамилии на -ов/-ев чаще всего образуются от мужских крестильных имён или прозвищ. Здесь основа — имя Роберт, которое пришло в русский язык из западноевропейских традиций (древнегерманское Hrodebert — «слава» и «яркий»). В отличие от распространённых Иванов или Петров, Робертовы — явление позднее и более редкое: такие фамилии обычно возникали в среде, где контакты с немцами, французами или поляками были повседневными.

Примечательно, что суффикс -ов указывает на принадлежность: «сын Роберта». Однако в XVIII–XIX веках имя Роберт в крестьянской среде почти не встречалось — его давали в дворянских или купеческих семьях, а также в семьях обрусевших иностранцев. В духовном сословии, где любили редкие имена, Роберт тоже мог появиться, но редко. Поэтому Роберова — фамилия, которая почти наверняка указывает на нерусские корни предка: либо на обрусевшего немца, шведа или француза, либо на выходца из Прибалтики, где имя Robert было обычным.

С географической точки зрения, фамилия Роберов (и её женская форма) тяготеет к западным и северо-западным регионам России — бывшим губерниям Санкт-Петербургской, Псковской, а также к Поволжью, где в XIX веке селились немецкие колонисты. Встречается она и на Урале, но уже как следствие миграций. Поскольку фамилия редкая, её носители часто связаны между собой отдалённым родством, а не случайным совпадением.

Интересна и словообразовательная модель: в русском языке фамилии на -ов от имени Роберт должны были бы звучать как Робертов, но форма Роберов — это либо усечение (по аналогии с Петров, а не Петровов), либо влияние польского или украинского произношения, где конечный -т мог отпадать. В любом случае, Роберова — не просто патроним, а маркер культурного обмена: носительница этой фамилии может с уверенностью говорить, что её предок носил имя, которое в России долго оставалось «чужим» и редким.