Фамилия Рогутёнок — редкий пример того, как прозвище, а затем и фамилия, прошли путь через уменьшительно-ласкательный суффикс. Если отбросить окончание -ёнок, которое в белорусской и западнорусской традиции указывает на «сына такого-то» (как в фамилиях Лисёнок, Козлёнок), мы получим основу Рогут. А она, в свою очередь, восходит к прозвищу Рогута.

Здесь и начинается главная загадка. Первая версия связывает прозвище с чешским «rohož» или эстонским «rogusk» — то есть циновка, плетёный коврик. Ласкательный суффикс -ута в этом случае мог указывать на ребёнка, который постоянно сидел или играл на такой подстилке. Впрочем, не исключено, что Рогутой в насмешку называли и самого мастера, который эти циновки плёл.

Вторая гипотеза выглядит убедительнее. Она выводит прозвище напрямую от слова «рог». Но не в переносном смысле «упрямец», а в самом бытовом. Речь идёт о распространённом в старину способе кормления младенцев: к обработанному коровьему рогу привязывали засушенный сосок от вымени и через это приспособление давали молоко ослабленным или болезненным детям. Такого ребёнка в деревне могли прозвать Рогутой — то есть тем, кого выкормили из рожка. Прозвище закреплялось за человеком, а позже, когда наследственное имя стало официальным, превратилось в фамилию Рогутёнок — буквально «сын Рогуты».

Интересно, что фамилия сохранила архаичную модель образования с суффиксом -ёнок, которая массово ушла из употребления ещё в XVII–XVIII веках, уступив место стандартным -ов и -ин. Поэтому Рогутёнок — это не просто фамилия, а живое напоминание о том, как в речи наших предков различали старшего и младшего: отец оставался Рогутой, а его дети уже становились Рогутятами.