Фамилия Рукшин образована от прозвища Рукша, и корни у нее, вопреки ожиданиям, не славянские, а балтийские. Основная версия возводит основу к литовскому глаголу rukti, то есть «дымить». Скорее всего, прозвище Рукша закрепилось за человеком с заметной привычкой к курению — в те времена, когда фамилии только складывались, такая бытовая деталь легко становилась отличительным признаком рода.

Но у литовского корня есть и второе прочтение, которое меняет портрет предка. Слово rukas в балтийских языках связано с тихостью, скрытностью. Тогда прозвище Рукша могло указывать не на дым от табака, а на характер: молчаливый, замкнутый человек, который сторонится шумных застолий и предпочитает уединение. Обе версии лингвистически состоятельны, и выбрать между ними сложно — слишком мало контекста сохранилось о реальном носителе прозвища.

Сама модель образования типична для русской ономастики: суффикс -ин указывает на принадлежность, отвечая на вопрос «чей?». Рукшин — значит «сын Рукши», потомок того самого человека, которого окрестили за дым или за молчаливость. Такая схема характерна для прозвищ, которые не превратились в крестильные имена, а сразу закрепились за семьей.

Интересно, что фамилия не получила распространения по всей России, а встречается точечно, что типично для фамилий, возникших в зонах контакта с балтийскими языками — в старых русских землях, граничивших с Литвой. В письменных источниках фамилия не фигурирует в списках древнего дворянства или известных родов, поэтому говорить о каком-то едином сословном происхождении не приходится: Рукшины — это, скорее, потомки простых крестьян или ремесленников, чье прозвище закрепилось в документах XVII–XVIII веков.

Стоит добавить, что в русском языке слово «рукша» самостоятельно не употреблялось, поэтому фамилия выглядит обособленно и не образует гнезда однокоренных фамилий, как, например, фамилии от ремесел или животных. Это делает ее более редкой и заметной в архивных записях. Если ваш предок носил фамилию Рукшин, он почти наверняка происходил из семьи, где прозвище дали за внешнюю черту — дымок над трубкой или нелюдимость, и эта черта пережила столетия в виде фамильного имени.