Фамилия Ряба с первого взгляда кажется простой, но за ней стоит сразу несколько историй, и каждая по-своему интересна. В её основе лежит древнерусское прилагательное «рябой», которое означало не только «пёстрый» или «пятнистый», но и человека со следами оспы на лице, веснушками или неровной кожей. Именно так — по характерной внешности — на Руси часто давали прозвища, которые затем закреплялись за родом.

Слово «рябой» имело широкий круг значений: так говорили о курице с пёстрым оперением, о корове с пятнами, о поверхности воды с рябью. Однако в случае с человеком прозвище Рябой почти всегда указывало на особенности лица — следы болезни или обильные веснушки. В те времена это не считалось обидным: прозвища давали по самой заметной примете, чтобы легче было отличить одного человека от другого.

Существует и другая, менее очевидная версия. Некоторые исследователи полагают, что прозвище могло относиться к человеку, который любил яркую, пёструю одежду, выделявшую его среди однотонно одетых односельчан. Эта гипотеза менее правдоподобна, ведь прозвища чаще цеплялись к тому, что бросалось в глаза само по себе, а не к выбору гардероба. Тем не менее полностью исключать её нельзя.

Отдельного внимания заслуживает форма самой фамилии. Обычно от прозвища Рябой образовывали фамилию Рябов — с суффиксом -ов, указывающим на принадлежность: «сын Рябого». Форма Ряба встречается реже и стоит особняком. Она могла закрепиться в тех регионах, где было сильно влияние украинского или белорусского языков, в которых прилагательные часто субстантивируются, переходя в разряд существительных без дополнительных суффиксов. Так, в южнорусских говорах человека запросто могли называть просто «ряба» — в значении «рябой человек», и это слово становилось его постоянным именем.

Вероятно, фамилия Ряба имеет южное или западнорусское происхождение, хотя со временем она распространилась шире. Как и многие фамилии, образованные от прозвищ, она не говорит о роде занятий предков, а описывает конкретного человека — родоначальника семьи. Это типичная модель для русских фамилий, где личное прозвище становилось родовым именем без каких-либо дополнительных изменений.

В словарях русских фамилий, например у Б. Унбегауна, подобные случаи описываются как характерные для народной традиции именования: сначала прозвище, затем фамилия. Ряба — яркий пример того, как одно меткое слово, данное человеку триста-четыреста лет назад, продолжает жить в фамилии его потомков, сохраняя память о внешности или особенности далёкого предка.