Фамилия Самозвон слышится как вызов или насмешка, но за ней стоит вполне конкретное прозвище, которое давали живому человеку. В его основе — сочетание «сам звоню». Проще всего объяснить это так: Самозвоном могли называть звонаря, который звонил в колокола. Человек, чья работа была при церкви, получал прозвище по своему ремеслу, и оно закреплялось за ним и его потомками.

Однако у этого прозвища есть и второе дно. Глагол «звонить» в старину означал не только удар в колокол, но и «разглашать вести, разносить молву». Исходя из этого, можно предположить, что Самозвоном нарекали сплетника, болтуна, того, кто «звонит» о чужих делах на всю округу. Такое прозвище звучало бы иронично, с укором, но без злобы — скорее как констатация особенности характера.

О таких людях в народе складывали меткие поговорки, которые хорошо передают отношение к пустой болтовне и к самому занятию звоном: «Не все пономари, а редко кто не званивал!», «Звони, звони, да и перезванивай», «Звони, да не зазванивайся», «Звонить не умею, а перестать не смею», «Больно свято звонишь: чуть на небе не слышно!». Эти пословицы показывают, что слово «звонить» в народном сознании прочно связывали и с церковной службой, и с человеческой слабостью к лишним разговорам.

Какая из версий правдоподобнее? Обе имеют право на жизнь, но первая — про звонаря — выглядит убедительнее. Прозвища по профессии давали повсеместно, и они легко закреплялись за родом. Вторая версия, про сплетника, более эмоциональна, но такие прозвища чаще оставались в пределах одной деревни и реже становились фамилией. Впрочем, не исключено, что в разных местах Самозвонами называли разных людей: где-то — церковного служителя, а где-то — говорливого соседа.

Сама фамилия образована по модели, характерной для русских прозвищных фамилий: без суффикса, простым переносом прозвища в фамилию. Такое случалось, когда прозвище было ярким и самодостаточным. В итоге фамилия Самозвон сохранила для нас живую картинку из прошлого: либо человек у колоколов, либо человек, который «звонит» языком.