Фамилия Сандорс — редкий пример того, как прибалтийская фамилия оказывается не балтийской по происхождению. Вопреки ожиданию, её основа не связана с литовскими или латышскими корнями, а восходит к личному имени, которое пришло в эти края с христианской традицией.

Скорее всего, перед нами патронимическая фамилия, образованная от мужского имени Сандор. Это одна из народных форм имени Александр, распространённая в тех регионах, где переплетались славянские, балтийские и немецкие влияния. Подобные сокращённые и усечённые варианты — Сандр, Сандра, Сандор — встречались в качестве самостоятельных имён или прозвищ, а затем закреплялись за потомками.

Модель образования здесь типична для латышской традиции: конечное -s добавляется к основе, чтобы вписать заимствованное имя в грамматическую систему латышского языка. Так Сандор превращается в Сандорс — так, как это делали с немецкими и славянскими именами, адаптируя их для местного произношения. В литовском варианте фамилия выглядела бы иначе, например Сандарявичюс или Сандорявичюс, поэтому форма Сандорс указывает скорее на латышскую среду.

Христианское имя Александр в Прибалтике получило широкое хождение через церковные книги, но в быту оно быстро обрастало просторечными вариантами. Сандор — один из них, и фамилия, возникшая от этого имени, ничего не говорит о роде занятий предка. Перед нами не прозвище по ремеслу или черте характера, а именно указание на отца: Сандорс — это буквально «сын Сандора».

Встречаются и более редкие версии. Иногда Сандорс могло быть не именем, а прозвищем, которое закрепилось за человеком, носившим имя Александр, но в обиходе звавшимся сокращённо. В таком случае фамилия фиксирует не родство, а личное прозвище первого носителя. Обе гипотезы ведут к одному корню, и разница между ними лишь в том, кто именно стал родоначальником — отец по имени Сандор или сам Александр, получивший такое прозвище.

В письменных источниках фамилия встречается нечасто, что типично для поздних прибалтийских фамилий, которые массово закреплялись в XVIII–XIX веках. Географически она тяготеет к Латвии, но из-за подвижности населения могла попасть и в соседние области. Точных данных о знаменитых носителях нет, и выдумывать их не стоит — сама по себе фамилия интересна тем, как в нескольких буквах уместилась история адаптации чужого имени на новой почве.