Фамилия Седьмаев — один из тех редких случаев, когда в основе лежит не имя, не профессия и не прозвище по внешности, а порядковое числительное. Корень «седьм-» прямо указывает на число семь. В старину на Руси детей нередко называли по порядку их появления на свет: Первой, Второй, Третьей, а иногда и Седьмой. Такие имена-номера давали не столько для идентификации, сколько по народной традиции, особенно в многодетных семьях, где имена могли повторяться или попросту не успевали придумать. Имя Седьмой, или уменьшительное Седьмай, со временем стало прозвищем, а затем и фамилией.

Суффикс «-ев» указывает на принадлежность: Седьмаев буквально означало «сын Седьмая» или «из рода Седьмая». Форма на «-аев» (а не «-оев») говорит о том, что исходное прозвище звучало как Седьмай, а не Седьмой. Такая модель характерна для северных и центральных областей России, где окончание «-ай» в прозвищах было распространено. В южных и западных регионах скорее встретилась бы фамилия Седьмов или Седьмин.

С точки зрения социального контекста, Седьмаевы — это, скорее всего, потомки крестьян или посадских людей. Фамилии, образованные от числительных, редко встречались у дворянства, которое предпочитало более благозвучные или знатные корни. Само прозвище Седьмай не несло ни положительной, ни отрицательной окраски — просто констатировало факт рождения. В дореволюционных метрических книгах фамилия Седьмаев встречается спорадически, чаще всего в документах по Вятской, Пермской и Вологодской губерниям — регионах, где числовые имена сохранялись дольше всего.

Стоит упомянуть и альтернативную, менее вероятную версию: что в основе лежит не числительное, а диалектное слово «седьма» — так в некоторых говорах называли седмицу, неделю. В этом случае Седьмаев мог быть прозвищем человека, родившегося в воскресенье или связанного с семидневным циклом. Однако числовая версия выглядит убедительнее, поскольку порядковые имена на Руси документированы гораздо шире, чем прозвища от названий дней недели.