Фамилия Селиваренко — яркий пример украинской модели фамилии, образованной с помощью патронимического суффикса -енко. Эта модель, означавшая «сын» или «потомок», стала массовой в Поднепровье и Левобережной Украине в XVI–XVII веках и до сих пор остаётся одной из самых узнаваемых украинских фамильных черт. В отличие от русских фамилий на -ов/-ев, которые указывали на принадлежность отцу или хозяину, фамилии на -енко прямо говорили о происхождении: Селиваренко — это «сын Селивара».

Основа фамилии — мужское личное имя Селиван (каноническая форма Силуан). Это имя латинского происхождения (Silvanus — «лесной», от silva — «лес»), которое пришло на Русь вместе с христианством. В святцах почитается несколько святых с этим именем, но в народной среде имя быстро адаптировалось: ударение сместилось, а звучание упростилось до Селиван. В украинском произношении конечное -н часто переходило в -р, что дало форму Селивар, от которой и пошла фамилия. Это типичный для украинской и белорусской традиции переход «н» в «р» перед гласной (сравните: «півень» — «півня», но в фамилиях закрепилась твёрдая основа).

Таким образом, предок носителя фамилии Селиваренко, скорее всего, был сыном человека по имени Селиван (Силуан). Никакого отношения к слову «селиться» или «село» эта фамилия не имеет — это чисто патронимическая конструкция. Встречаются и однокоренные варианты: Селиванов (русская форма), Селиванович (белорусская или польская), Селиваненко (без перехода -н в -р). Селиваренко — именно украинский вариант, который географически тяготеет к центральным и восточным областям Украины, а также к югу России, куда фамилия попала с переселенцами.

Социальный состав носителей был пёстрым. Селиваренко могли быть и казаками, и крестьянами, и мещанами — фамилия не указывает на сословие, а лишь на имя родоначальника. В реестрах запорожских казаков встречаются похожие фамилии, но точных данных о первых Селиваренко в открытых источниках мало. Это обычная история для фамилий, возникших в крестьянской и казацкой среде: документальная фиксация часто происходила с опозданием на поколение-другое, и мы имеем дело с формой, уже устоявшейся к XVIII–XIX векам.