Фамилия Семерепупенко — один из тех редких случаев, когда этимология лежит на поверхности, но требует от читателя знания украинской диалектной лексики. Если отбросить типичный украинский фамильный суффикс -енко (который указывает на происхождение от отца: «чей?» — «Семерепупенко», то есть «сын Семерепупа»), то перед нами сложное слово-прозвище. Основа «Семерепуп» распадается на две части: «семеро» (семь) и «пуп» (пупок, пуповина, а в переносном смысле — детёныш, ребёнок). Таким образом, Семерепуп — это человек, у которого семеро детей, или, что вероятнее, седьмой ребёнок в семье.

В украинской антропонимии такие прозвища, образованные от числительных и обозначений детей (Двоєжон, Третьяк, Шестопал), были распространены в сёлах, где многодетность была нормой, а порядок рождения ребёнка нередко становился его уличным именем. Форма «Семерепупенко» — патроним; она закрепилась за потомком того самого «Семерепупа». Географически фамилия тяготеет к Центральной и Левобережной Украине, особенно к Черкасской и Полтавской областям, где суффикс -енко является абсолютно доминирующим. В России и Беларуси такая фамилия встречается крайне редко, чаще как результат миграции XIX–XX веков.

Интересная деталь: в отличие от более частых фамилий на -енко с прозрачной основой (Шевченко, Бондаренко), Семерепупенко не имеет параллелей в дворянских или казацких реестрах. Это стопроцентно крестьянская фамилия, возникшая не в канцелярии, а в живой речи. Версия, что «пуп» здесь может быть диалектным названием какого-то ремесла или предмета, маловероятна: во всех восточнославянских говорах «пуп» в прозвищах почти всегда связан с ребёнком или пуповиной, а «семеро» — прямое числительное. Поэтому основное значение — «сын того, у кого семеро детей» или «сын седьмого ребёнка».

С точки зрения словообразования, фамилия уникальна тем, что сохранила полную форму числительного «семеро» (а не «семи-»), что встречается редко — обычно в фамилиях типа «Семибратов» или «Семигоров» используется родительный падеж. «Семерепупенко» — пример народной, нелитературной грамматики, где порядок слов в прозвище диктовался ритмом и удобством произношения. Известных носителей фамилии нет ни в исторических хрониках, ни в современном публичном поле — это редкий, почти исчезнувший антропоним, который, однако, точно и ёмко описывает семейную историю своих первых обладателей.