Фамилия Семиешкин — редкая и неочевидная с первого взгляда. В ней слышится что-то про «семь» и «ешки», но корень здесь не числительное и не имя Семён, а прозвище Семиешка, которое давали человеку с оспинами на лице. В народе рябого, щербатого, покрытого оспинами человека называли «ешка» — слово того же корня, что и «ехать»? Нет, тут связь с диалектным «ёшка» или «яшка»: в русских говорах «ёшка» — это оспина, рябина. Приставка «семи-» усиливает признак: не просто с одной-двумя оспинами, а со многими, как бы «семиешка» — тот, у кого лицо в семи (то есть во многих) оспинах. Прозвище обидное, но в крестьянской среде XV–XVII веков такие меткие клички давали без злого умысла, просто по внешней примете.

Суффикс -ин указывает на принадлежность: Семиешкин сын, то есть потомок Семиешки. Модель образования типична для русских фамилий из прозвищ на -а/-я: Семиешка → Семиешкин. В отличие от фамилий на -ов, которые чаще образовывались от полных имён или прозвищ на согласный, -ин закреплялся за основами на гласный. Поэтому Семиешкин стоит в одном ряду с фамилиями вроде Глазкин, Рябкин, Оспинкин — все они отражают внешние дефекты или особенности.

Географически фамилия почти не встречается за пределами центральных и северных областей России. В переписях XVII–XVIII веков прозвище Семиешка фиксировали в Вологодской и Архангельской губерниях, где оспа была частым бедствием, а меткие прозвища — нормой. К XIX веку, когда оспа стала реже, значение прозвища стёрлось, и фамилия превратилась в простой наследственный знак.

Спорных версий немного. Иногда Семиешкина пытаются связать с числительным «семь» и именем Ешка (уменьшительное от Евсей или Еремей), но это натяжка: тогда бы фамилия звучала как Семешкин или Семиошкин, а не Семиешкин. Оспинный корень подтверждается и параллельными фамилиями: Ешкин, Яшкин (от «яшка» — оспина), Семияшкин. Так что основная версия — прозвище по внешности — остаётся самой убедительной.