Фамилия Семиненков — наглядный пример того, как один и тот же корень может обрастать разными суффиксами в зависимости от региона и традиции именования. В основе лежит крестильное имя Семён (древнееврейское Симеон — «услышанный Богом»). Но ключевая особенность здесь — суффикс -енков, который сразу выдает географию.

Если фамилии на -ов/-ев (Семёнов) распространены по всей России, а на -ин (Семёнин) чаще встречаются в северных и центральных областях, то Семиненков — типичный представитель южнорусской и украинской модели. Суффикс -енко (уменьшительно-патронимический, означающий «маленький, сын такого-то») в русской среде часто адаптировали, добавляя -в: получалось -енков. Так Семиненко превратился в Семиненкова. Носители фамилии, скорее всего, происходят из бывших земель Курской, Воронежской, Белгородской губерний или с Украины.

Сам корень мог указывать не прямо на отца по имени Семён, а на прозвище. В старину Семиненком могли называть не только сына, но и внука, а то и просто парня, похожего на деда Семёна. В документах XVII–XVIII веков, когда крестьян начали массово «офамиливать», писарь, услышав «Семиненко», механически ставил окончание -в, подгоняя под привычный русский шаблон.

Интересно, что фамилия сохранила безударную «и» в первом слоге (Семиненков, а не Семёнов). Это след живой речи: в южных говорах имя Семён нередко произносили как «Симион» или «Семин», отсюда и форма основы. Если бы фамилия образовалась от канонического «Семён», мы бы имели Семёненков — с «ё» под ударением. Но язык выбрал более простой, разговорный вариант.

Встречается написание через «я» — Семяненков, но это уже поздняя графическая ошибка, возникшая из-за того, что «е» в безударной позиции звучит как нечто среднее между «и» и «я». Правильное историческое написание — через «и».

Таким образом, Семиненков — это не просто «сын Семёна», а «сын Семиненка», то есть двойной патроним, закреплённый на юге России. Предки носителя этой фамилии были, скорее всего, крестьянами или однодворцами, а сама фамилия — живое свидетельство того, как местный говор и канцелярская традиция столетий назад «склеили» человека с его родом.