Фамилия Семянина — отличный пример того, как одна буква меняет всё. На слух она почти неотличима от более известной Семенина, но на письме разница принципиальна: «е» против «я». И это не опечатка, а ключ к происхождению.

Если бы фамилия писалась через «е» — Семенина — её бы спокойно возводили к крестильному имени Семён (древнееврейское Симеон, «услышанный Богом»). Модель стандартная: имя Семён → притяжательное прилагательное «Семенин» (чей? — сын Семёна) → фамилия Семенин, а в женском роде или по форме родительного падежа — Семенина. Но буква «я» в корне ломает эту стройную схему. В русской ономастике переход «е» в «я» под ударением — явление редкое и диалектное, скорее характерное для северных говоров (например, «сямья» вместо «семья»). Однако в фамилии Семянина ударение, скорее всего, падает на второй слог (Семя́нина), что делает версию с «Семёном» маловероятной.

Значит, корень другой. Логичнее всего предположить, что в основе лежит слово «семя». Это не обязательно прозвище крестьянина, который занимался посевом. В русских говорах «семя» имело и переносные значения: так могли назвать единственного сына в семье («последнее семя»), а в некоторых регионах — вообще человека маленького роста или щуплого телосложения. Суффикс «-ин» указывает на принадлежность: «Семянина» — буквально «дочь (или жена) Семяни». А Семяня — это уже уменьшительно-пренебрежительная форма от того же «семя», то есть прозвище, которое мог получить либо мелкий, невзрачный мужчина, либо, наоборот, единственный наследник, которого так берегли, что называли «семечком».

Интересно, что фамилия Семянина почти не встречается в центральных и южных регионах России. Её ареал — север и северо-запад: Архангельская, Вологодская области, отчасти Приуралье. Это косвенно подтверждает версию о диалектном происхождении: в северных говорах слово «семя» в значении «потомок» или «отпрыск» употреблялось активнее, чем в литературном языке. Встречаются и варианты написания через «и» — Симинина, но они ещё реже.

Таким образом, носитель фамилии Семянина с высокой вероятностью ведёт род из северорусской крестьянской среды, где его предок получил прозвище по ключевой для земледельца реалии — либо по роду занятий, либо по внешности, либо по статусу единственного сына. Фамилия редкая, но её происхождение прослеживается прозрачно, без натяжек.