Фамилия Сергановы — это, пожалуй, один из самых наглядных примеров того, как в русском языке народная традиция перекраивает церковные каноны. В её основе лежит не что иное, как крестильное имя Сергей, точнее, его просторечная, обиходная форма — Серган. В переводе с латыни имя Сергей означает «высокочтимый» или «высокий», и это значение напрямую наследует фамилия.

Словообразовательная модель здесь проста и прозрачна: к народной форме имени Серган добавили типичный русский патронимический суффикс -ов. Такой суффикс указывал на принадлежность к отцу, то есть буквально «сын Сергана», а со временем закрепился как фамилия за всем родом. Примечательно, что форма Серган — не единственная производная от Сергея в русской ономастике. Тот же принцип народного переосмысления дал жизнь фамилиям Сергачёв, а также более редким Сергаев или Сергин. Однако именно вариант с суффиксом -ов стал самым распространённым и органичным для центральной России.

Интересно, что фамилия Сергановы могла закрепиться и в среде духовенства, где было принято давать семинаристам благозвучные фамилии от имён святых. Но в данном случае мы имеем дело не с искусственным новоделом, а с живым прозвищем, которое возникло в крестьянской или посадской среде. Человека по имени Серган в документах XVII–XVIII веков могли записать просто по отцу, и лишь затем это прозвание перешло к его детям и внукам как наследственное.

Говорить о точном месте и времени возникновения фамилии Сергановы сложно: процесс становления русских фамилий растянулся на несколько столетий, и в разных губерниях он шёл с разной скоростью. Тем не менее, сам факт существования такой формы говорит о живом языке, который не терпел официальной сухости и постоянно сокращал, упрощал и «обкатывал» имена в быту. Серган звучало короче и проще, чем полное Сергей, а потому прочно вошло в повседневную речь.

Сегодня фамилия Сергановы встречается в разных регионах, но чаще всего — в Поволжье и на Урале, куда в своё время активно переселялись крестьяне из центральных уездов. Это лишний раз подтверждает её народное, а не книжное происхождение. В итоге перед нами не просто фамилия, а застывший слепок живой разговорной речи — памятник тому, как обычные люди веками адаптировали церковные имена под свою ежедневную жизнь.