Фамилия Шамашев — редкий пример, где географический и фонетический анализ важнее прямого толкования корня. Сразу скажем: прямого значения вроде «сын шамаша» у неё нет, и версий происхождения две, причём одна почти наверняка ложная.

Начнём с очевидного. Фамилия образована по стандартной русской модели с суффиксом -ев, который присоединяли к основам на мягкий согласный или шипящий. Значит, в основе лежало прозвище или имя Шамаш. Если предположить, что корень тюркский (от «шамаш» — солнце, свет, божество в древних семитских религиях), то это красивая, но маловероятная версия: тюркские языки почти не используют это слово в бытовых именах, а фамилия с таким корнем была бы единичной и скорее книжной.

Гораздо убедительнее версия, что перед нами вариант фамилии Шамашев от русского прозвища Шамаш. В северных и сибирских говорах «шамать» означало «есть, принимать пищу», а «шамаш» — едок, обжора или, наоборот, человек, который много жуёт. Прозвища от глагола «шамать» (сравните: Шамай, Шамака, Шамаха) известны в архангельских, вятских и пермских документах XVI–XVII веков. Суффикс -ев, а не -ов, указывает, что прозвище заканчивалось на шипящий (Шамаш), что типично для кратких форм или звукоподражательных прозвищ.

Есть и третий, более конкретный вариант: фамилия могла возникнуть в среде крещёных татар или башкир, где имя Шамаш (возможно, от арабского «шамс» — солнце, но через тюркское посредство) бытовало как мужское личное имя. Однако в этом случае мы бы ждали формы Шамшев или Шамсиев, а Шамашев — скорее русифицированный вариант с типично русским суффиксом.

География фамилии сегодня размыта, но заметные следы — в Поволжье и на Урале, что косвенно подтверждает связь с местными говорами или тюркским субстратом. Носители фамилии в XIX веке встречались среди государственных крестьян, реже — среди мещан, то есть сословно это не дворянская фамилия, а крестьянско-городская.

Итог: Шамашев, скорее всего, потомок человека, которого в русской деревне прозвали за аппетит Шамашем. Версия с тюркским именем возможна, но менее обоснована из-за редкости самого имени в документах. Фамилия не древняя, но и не новая — типичный образец позднего (XVII–XVIII века) закрепления прозвища в наследственном родовом имени.