Фамилия Шапал — редкая и неочевидная с точки зрения происхождения. В отличие от большинства русских фамилий на -ов или -ин, она представляет собой чистую основу без суффикса, что сразу указывает на нерусское или позднее происхождение. Скорее всего, перед нами фамилия, закрепившаяся в форме прозвища или исходного слова, которое не стали русифицировать с помощью типовых окончаний.

Самое вероятное объяснение лежит в тюркских языках. В крымскотатарском, турецком и ряде других тюркских наречий «шапал» (şapal, şapalaq) означает «оплеуха», «пощёчина» или «шлепок». Прозвище Шапал могли дать человеку вспыльчивому, склонному к рукоприкладству, либо, в ироничном ключе, тому, кто сам часто получал тумаки. Такие прозвища по действию — обычное дело в народной ономастике: они описывали характер или привычку, а не профессию.

Вторая версия, менее распространённая, выводит фамилию из украинского или польского диалектного «шапати» — шаркать, тащить, или от «шап» (род бурьяна, сорной травы). В этом случае Шапал — человек, который шаркает ногами при ходьбе, или же прозвище по месту жительства в зарослях. Но тюркский корень выглядит убедительнее, учитывая географию бытования фамилии: она встречается в южных и восточных регионах бывшей Российской империи, где контакты с тюркским населением были плотными.

Суффиксальный анализ здесь почти ничего не даёт, потому что фамилия бессуфиксная. Но это и есть её уникальная черта: она сохранила первозданную форму прозвища, не обрастая типовыми русскими окончаниями. Сравните с однокоренными, но уже русифицированными вариантами: Шапалов, Шапалин, Шапаленко. Они встречаются чаще, чем короткая форма Шапал, что подтверждает её редкость.

Сословная принадлежность носителей фамилии не прослеживается по данным ревизских сказок и метрических книг — слишком мало записей. Можно лишь предположить, что предки были из крестьян или казаков, так как прозвища такого типа редко закреплялись за дворянством. В любом случае, фамилия Шапал — яркий пример того, как одно слово, случайно ставшее фамилией, может хранить память о характере или поведении далёкого предка.