Фамилия Шелобнёва в мужском варианте — Шелобнёв. Она образована от прозвища или нецерковного имени Шелобень, но с этим корнем связана одна лингвистическая сложность, которую стоит разобрать сразу. В русских говорах слово «шелобай» или «шелобень» означало повесу, озорника, бесшабашного человека. В словаре Владимира Даля зафиксирован глагол «шелобничать» — проказничать, шалить. Скорее всего, именно такое значение и легло в основу фамилии: предок получил прозвище за живой, непоседливый нрав.

Однако есть и вторая версия, более редкая, но не лишённая оснований. В некоторых диалектах «шелоб» или «шелоба» — это зазубрина, щербина на лезвии, а также деревянная лопатка или скребок. Если исходить из этого, прозвище мог получить человек, занимавшийся каким-то ремеслом, связанным с резьбой или обработкой дерева. Но эта гипотеза менее вероятна: прозвища по характеру в русской традиции встречаются гораздо чаще, чем прозвища по инструменту, если этот инструмент не был основным орудием труда всей округи.

Суффикс -н- в основе Шелобнёв указывает на то, что прозвище Шелобень звучало в краткой, усечённой форме. Полная форма могла быть Шелобай, а Шелобень — это уже уменьшительно-пренебрежительный вариант, вроде «маленький шелобай». Фамилии на -нёв нередко возникали именно из таких кратких прозвищ: ср. Болдырёв (от болдырь — метис, внебрачный ребёнок), Косынёв (от косыня — кривой). Модель образования типична для северных и центральных областей России.

Географически фамилия Шелобнёв встречается в основном в Воронежской, Липецкой и Рязанской областях. Это зона позднего заселения, куда крестьяне переселялись из более северных губерний в XVII–XVIII веках. Встречается фамилия и в Белоруссии, но реже. Написание с «ё» в суффиксе — не опечатка, а отражение реального произношения: под ударением звучит именно «ё», а не «е». В документах XIX века можно найти варианты Шелобнев и Шелобнёв; современная орфографическая норма закрепила второй вариант.

В сословном отношении Шелобнёвы — почти поголовно крестьяне. В ревизских сказках и метрических книгах XIX века эта фамилия встречается в среде государственных и помещичьих крестьян, без следов дворянского происхождения. Ономастические справочники, в том числе работы Б. Унбегауна, не выделяют эту фамилию в особую категорию: это рядовая отпрозвищная фамилия, каких в России тысячи. Её ценность не в аристократическом звучании, а в том, что она сохранила живое диалектное слово, которое почти исчезло из речи.