Фамилия Шесториц — одна из тех, что сразу приковывает внимание своей редкостью и необычным звучанием. В ней слышится что-то иноязычное, и это верное направление: корень здесь не русский, а, скорее всего, западнославянский или балтийский. Основа «шест» или «шестор» может восходить к польскому szósty или чешскому šestý — «шестой». То есть прозвище Шестор или Шесториц могли дать шестому ребенку в семье, что было распространенной практикой именования в те времена, когда детей нумеровали по порядку рождения (сравните с русскими фамилиями Шестаков, Шестеров).

Однако есть и другая, более редкая версия. Суффикс «-иц» в славянских языках (особенно в польском, белорусском и украинском) часто указывает на принадлежность или происхождение: например, szlachcic — шляхтич, kupiec — купец. Шесториц могло быть прозвищем человека, связанного с неким «шестом» — либо мерой длины, либо шестом как предметом (например, в польском żerdź — жердь, шест). В таком случае родоначальник мог быть плотником, строителем или человеком, который что-то измерял шестами. Но эта версия менее вероятна, так как в источниках по ономастике (например, в работах Б. Унбегауна) числовые прозвища встречаются гораздо чаще, чем предметные с таким окончанием.

Географически фамилия Шесториц тяготеет к западным регионам бывшей Российской империи — к Польше, Беларуси, западной Украине. В современных русских списках она встречается единично, что подтверждает её нерусское происхождение. Сословно предки могли быть как крестьянами, так и мещанами или шляхтой — суффикс «-иц» сам по себе не указывает на знатность, но и не отрицает её.

Интересная деталь: в польском языке есть слово szóstka («шестёрка»), а szósty — «шестой». Если бы фамилия писалась через «ш» (Шесториц), это бы прямо указывало на полонизированную форму. Но русская передача «Шесториц» с буквой «е» после «ш» — типичный случай адаптации: твёрдое «ш» в русском не смягчается, и «е» читается как «э». Так что носитель фамилии, скорее всего, потомок человека, которого в семье называли «шестым», а запись фамилии закрепилась в том виде, в каком её услышал русский писарь.