Фамилия Скобарева — женская форма от Скобарев, и её разумнее всего рассматривать в мужском варианте, чтобы добраться до корня. Основа здесь — «скобарь». Это слово в русских говорах имело два основных значения, и оба ведут в ремесленную среду, но с разным оттенком.

Первое и самое прямое: скобарь — это мастер, который делает скобы. В старом крестьянском и строительном быту скоба — незаменимая вещь: ею скрепляли брёвна, двери, сундуки. Прозвище Скобарь мог получить кузнец или плотник, специализировавшийся на изготовлении и подгонке скоб. Второе значение — более узкое региональное. На северо-западе, особенно в Псковской губернии, «скобарём» называли жителя Пскова или псковича вообще. Прозвище было настолько стойким, что стало полуофициальным этнохоронимом. Соответственно, носитель фамилии мог быть выходцем из псковских земель, и фамилия указывала не на профессию, а на место, откуда человек или его предки родом.

Словообразовательная модель простая и типичная для русских фамилий: прозвище на -арь (скобарь) плюс патронимический суффикс -ев. Суффикс -ев, а не -ов, указывает на то, что основа прозвища оканчивалась на мягкий согласный (р’) или шипящий. Фамилия отвечает на вопрос «чей?» — то есть сын Скобаря. Ударение в исходном прозвище падало на последний слог (скоба́рь), и в фамилии оно чаще всего сохраняется: Скоба́рев, хотя в бытовой речи встречаются варианты с ударением на первый слог.

Интересно, что фамилия Скобарев (и её женская форма) не слишком распространена в центральных областях России, но заметно чаще встречается на северо-западе — в Псковской, Новгородской, Ленинградской областях. Это косвенно подтверждает версию о географическом прозвище. В словаре Б. Унбегауна «Русские фамилии» модель на -арь с суффиксом -ев рассматривается как типичная для прозвищ, образованных от названий профессий и жителей. Версия о ремесле кузнеца-скобаря и версия о псковском происхождении не противоречат друг другу: одно прозвище могло наложиться на другое, и в разных ветвях рода истинная причина могла быть разной. Однозначно выбрать одну из них без генеалогического исследования конкретной семьи невозможно, но обе они правдоподобны и укладываются в логику русской ономастики.