Фамилия Скопцов — один из тех случаев, где прозвище, лёгшее в основу рода, звучит провокационно, но при ближайшем рассмотрении оказывается не таким, каким кажется на первый взгляд. Сразу отбросим самую грубую версию: вряд ли предка так назвали за физическое увечье. У скопца в прямом смысле слова не могло быть детей, а раз фамилия существует и передалась по наследству, значит, носитель прозвища был вполне себе отцом семейства.

Куда правдоподобнее выглядит связь с известной религиозной сектой, возникшей в середине XVIII века. Её основателем считают беглого крепостного Кондратия Селиванова. Последователи учили, что единственный путь к спасению души — через «огненное крещение», то есть оскопление, которое они называли «убелением». Сами себя сектанты именовали «белыми голубями», но в народе за ними прочно закрепилось прозвище скопцы. Если ваш предок не был членом секты, он вполне мог получить такое именование по другой причине: например, за постный образ жизни, замкнутость или строгое воздержание. В крестьянской среде прозвища часто цеплялись не за факт, а за внешнее сходство или манеру поведения, так что «скопцом» могли окрестить и просто нелюдимого мужика.

Суффикс -ов в фамилии указывает на классическую русскую модель притяжательности: Скопцов — это «сын Скопца», потомок человека с таким прозвищем. Форма множественного числа «Скопцовы» в вашем запросе закрепляет родовой статус, то есть семью, чей основатель носил это прозвание. Подобные фамилии массово формировались в XV–XVII веках, когда прозвища начинали закрепляться за детьми и внуками, но точную дату появления именно вашей ветви назвать нельзя — для этого нужны генеалогические изыскания с опорой на писцовые книги и метрики конкретной губернии.

Интересно, что фамилия не получила широкого распространения, в отличие от однокоренных, но менее «скандальных» образований вроде Скопин или Скопцов. Это косвенно подтверждает: прозвище было редким и несло яркую смысловую нагрузку. Носители фамилии встречаются и в центральной России, и на Урале, что говорит о миграциях крестьян в XVIII–XIX веках. В любом случае, за фамилией стоит не медицинский факт, а история народной молвы, которая могла прицепить к человеку меткое слово и оставить его в веках.