Фамилия Слепченков ведет начало от прозвища Слепой. Чаще всего так называли человека, который плохо видел или вовсе был незрячим. Но у этого прозвища была и другая, менее очевидная сторона: в старину существовало мирское имя Слепой, которое родители давали ребенку с противоположным значением — как оберег. Надеясь вырастить сына красивым и здоровым, его могли наречь Слепым, чтобы злые силы не позарились на мальчика.

Разбираем словообразовательную модель. Основа фамилии — прозвище или имя Слепой. Далее идет суффикс -ченк-, который указывает на отчество: Слепченко — это сын Слепого. А конечный суффикс -ов добавляет уже чисто русское оформление, превращая украинскую или южнорусскую форму в привычную для северных регионов. Получается цепочка: Слепой → Слепченко (сын Слепого) → Слепченков (потомок Слепченко).

Такая двойная суффиксация — редкая деталь. Фамилии вида Слепцов, Слепнев или Слепухин образованы напрямую от прозвища с одним суффиксом. А вот Слепченков выдает миграцию семьи: предки могли жить на украинских или южнорусских землях, где отчества на -енко были обычным делом, а затем перебрались севернее, где фамилию «обрусили», добавив -ов. Поэтому географически фамилия встречается и в Черниговской, и в Орловской, и в более северных губерниях.

Прозвище Слепой не всегда означало физический недостаток. В диалектах слепым могли назвать человека с плохим зрением в сумерках, того, кто щурится, или, реже, — неуклюжего, «невидящего» в бытовом смысле. Но основная версия остается: в подавляющем большинстве случаев прозвище отражало реальную особенность внешности или здоровья.

Ономастические справочники, включая работы Б. Унбегауна по русским фамилиям, относят подобные образования к группе фамилий от прозвищ, характеризующих человека по физическим признакам. Это массовый пласт русских фамилий, и Слепченков здесь не исключение, хотя и с необычной суффиксальной историей.

Известных носителей фамилии, оставивших заметный след в истории, мы не находим — фамилия редкая, и ее география ограничена несколькими областями. Зато она сохранила память о прозвище, которому не меньше четырехсот лет, и о пути семьи с юга на север.