Фамилия Смардаков — одна из тех, чья основа вызывает удивление, но при ближайшем рассмотрении оказывается вполне прозрачной. Её ядро — слово «смардак». В русских говорах, особенно северных и сибирских, так называли человека с резким, неприятным запахом, неряху или грязнулю. Корень здесь тот же, что и в глаголе «смердеть» — издавать зловоние. Прозвище Смардак давали не столько в обиду, сколько по характерной черте: могло относиться к человеку, работающему с кожей, рыбой, нечистотами, либо просто к неопрятному крестьянину.

Модель образования фамилии стандартна для восточнославянской традиции: от прозвища на -ак прибавили патронимический суффикс -ов. Получилось «Смардаков» — буквально «сын Смардака». Такая схема (основа на согласный + -ов) типична для большинства русских фамилий, возникших в XV–XVII веках. Суффикс -ак в прозвищах часто придавал сниженный, бытовой оттенок: ср. Гуляк, Простак, Зевак. Смардак стоит в этом ряду, но его семантика более конкретна.

Географически фамилия редкая. Встречается преимущественно в северных областях России — Архангельской, Вологодской, а также в Сибири, куда переселенцы принесли свои говоры. Это не случайно: именно в северных диалектах слово «смардак» фиксируется как живое. В центральных и южных регионах его почти не знали, поэтому и фамилия там не прижилась.

Существует гипотеза, что в основе может лежать не прозвище, а древнее личное имя Смард, известное по новгородским берестяным грамотам. Имя Смард (или Смород) имело, вероятно, охранительное значение — «вонючий», чтобы отвратить злых духов, и давалось детям в семьях, где была высокая детская смертность. От него через форму Смардак (с увеличительным или пренебрежительным суффиксом) могла образоваться та же фамилия. Эта версия менее распространена, но имеет право на существование — ономасты отмечают, что «дурные» имена в Древней Руси не были редкостью.

Изменения в написании маловероятны: фамилия прозрачна и не подвергалась переосмыслению под влиянием «благородных» корней. В отличие от, скажем, фамилии Смердов, которая могла ассоциироваться с социальным термином «смерд» (свободный крестьянин-общинник), Смардаков однозначно отсылает к запаху. Это делает её своеобразным лингвистическим документом: она сохранила бытовую лексику, которая в современном языке почти исчезла.