Фамилия Сницерова хранит память о предке-мастере, чьё ремесло сегодня почти забыто. В её основе лежит прозвище Сницер, которое восходит к польскому слову snycerz — так называли скульптора-резчика, лепщика. Это редкий для русских фамилий случай, когда в основе лежит не имя, не черта характера и не место жительства, а конкретная и довольно узкая профессия, требовавшая настоящего художественного таланта.

Суффикс -ов в окончании фамилии указывает на традиционную русскую модель образования: Сницерова — буквально «дочь (или жена) Сницера». Потомок человека, обладавшего этим прозвищем, со временем получил фамилию Сницерова, и она передавалась из поколения в поколение, по сей день сохраняя память о происхождении рода.

Чтобы понять, кем был тот самый Сницер, стоит заглянуть в историю строительного дела. Лепной декор — это не просто украшение, а художественное произведение, которое рождается в сочетании творческого труда архитектора и мастерства лепщика. В конце XVII века лепной декор «резался» по гипсу снецарями вручную и имел плоскостной рельеф — работа была медленной, кропотливой и требовала твёрдой руки. В первой половине XVIII века технология изменилась: декор уже формовали, и лишь затем подрезали вручную, что ускоряло процесс, но не отменяло мастерства.

В середине XVIII века, в эпоху Елизаветинского барокко, лепной декор нередко «отмазывался» из гипса прямо на фасадах и в интерьерах зданий, без предварительной лепки в глине. Это была особая техника, требовавшая от мастера безупречного глазомера. К концу XVIII века славились мастера-лепщики братья Михаил и Василий Зимины, Илья Саевич — они выполнили сложнейший лепной декор в Воскресенском соборе Новоиерусалимского монастыря и в Успенском соборе Переславля-Залесского. В Останкинском дворце в те же годы талантливо работали лепщики Лука Жилкин и С. — их имена сохранились в архивных документах.

Так что предок Сницеровых, скорее всего, был человеком, чьими руками создавалась красота, которую мы до сих пор видим в старинных соборах и дворцах. Фамилия Сницерова — редкий случай, когда профессиональное прозвище не стёрлось со временем, а закрепилось за родом, напоминая о ремесле, которое в XVIII веке ценилось на вес золота.