Фамилия Солопихины — редкий пример того, как прозвище, данное женщине, закрепилось за целым родом. В основе фамилии лежит не мужское имя, а женское прозвище Солопиха, что сразу выделяет её из ряда стандартных «патронимических» фамилий на -ов и -ин. Суффикс -ин здесь указывает на принадлежность: Солопихин буквально означает «сын (или потомок) Солопихи».

Этимология прозвища неоднозначна, и здесь сталкиваются две версии. Первая, более правдоподобная, связывает его с диалектным словом «солпа» — так в некоторых говорах называли штанину или одну половину брюк. Если добавить к этому глагол «пихать» (засовывать), получается образ человека, который небрежно заправляет одежду, вечно что-то «запихивает» не туда. В этом случае Солопиха — насмешливое прозвище неаккуратного, расхлябанного человека, и оно могло закрепиться за женщиной, которая, например, носила мешковатую одежду или не следила за своим видом.

Вторая версия отсылает к слову «солоха», но она заметно слабее. У «солохи» несколько значений: от «русалки» и «нечесаной девки» до «нерасторопной женщины». Однако переход «солоха» в «солопиха» фонетически неочевиден и требует дополнительных допущений. Скорее всего, перед нами именно вариант с «солпой», тем более что он лучше объясняет специфический суффикс -их-, который в прозвищах часто указывал на принадлежность женщине: «Солопиха» — жена или дочь человека по прозвищу Солоп, а уже от её имени пошла фамилия у детей.

Интересно, что фамилия не получила широкого распространения и встречается точечно, что типично для прозвищ, привязанных к одной локальной семье. Процесс закрепления таких фамилий был долгим: сначала прозвище Солопиха использовали в быту, затем оно перешло в официальные документы как указание на главу семьи или вдову, и только потом зафиксировалось за потомками. Точно сказать, где именно это произошло, сейчас сложно, но сам факт, что фамилия сохранилась, говорит о том, что прозвище было ярким и запоминающимся.

В итоге фамилия Солопихины — это не просто родовое имя, а застывший портрет предка, в котором через искажённое диалектное слово передалась наблюдательность окружающих. Она остаётся любопытным памятником живой народной речи, где личная характеристика человека оказалась сильнее официальной антропонимической традиции.