Фамилия Сорокона звучит необычно, и её разбор сразу наталкивает на вопрос: это сложное слово или исконное прозвище? Скорее всего, перед нами пример прозвищного образования, где в основе лежит числительное «сорок» и глагольный корень «-гнать» (с чередованием г/ж/к). В старых говорах «сороконя» или «сорокон» могли называть человека, который «сорок гонит» — то есть либо занимается перегоном скота (партии в сорок голов), либо отличается особой торопливостью, суетливостью, «гоняет как сорок». Вторая часть могла со временем упроститься до «-кона» из-за особенностей произношения.

Другая версия, менее вероятная, — связь с диалектным словом «сорокон» (сороконожка). Тогда прозвище могли дать за худобу, длинные ноги или суетливый характер. Однако такая трактовка встречается реже, так как прозвища от насекомых в русской ономастике не столь характерны, как от действий или числовых обозначений.

Модель образования фамилии — суффикс -а, характерный для украинских, белорусских и южнорусских фамилий. Сорокона — это форма, закрепившаяся в именительном падеже как прозвище, без типичного русского суффикса -ов/-ев. Такие фамилии часто встречаются у потомков казаков или крестьян из чернозёмных областей, где прозвища фиксировались напрямую, без переоформления. Географически фамилия тяготеет к южным регионам России и востоку Украины, что подтверждается её редкостью и отсутствием в северных переписях.

Однокоренные фамилии — Сорокин, Сороконожкин, Сорокопуд — указывают на ту же основу «сорок», но Сорокона стоит особняком из-за глагольного следа. Если Сорокин происходит от имени или прозвища Сорока (птица), то Сорокона — от действия, что делает её более уникальной в словообразовательном плане. В словарях Б. Унбегауна и В. Никонова эта фамилия не выделяется в отдельную статью, но по модели образования она близка к прозвищным фамилиям типа «Гончар» или «Коваль», только с числовым компонентом.

Таким образом, предок Сорокона — скорее всего, человек, получивший прозвище за связь с перегоном скота или за торопливый нрав. Фамилия редкая, и её носители могут с высокой вероятностью проследить корни в южнорусских или украинских губерниях.