Фамилия Стородубцева — женская форма от Стородубцев, и её разбор стоит начать с суффикса. Модель на -ев (-ов) указывает на принадлежность: «чей?» — Стородубцев, то есть сын или потомок человека по прозвищу Стородубец. Само прозвище — сложное слово, образованное от «сторой» (устаревшая форма «сторожить», «страж») и «дуб». В прямом смысле «сторож дуба» звучит необычно, но в русской ономастике такие конструкции типичны для прозвищ по роду занятий или месту.

Вероятнее всего, Стородубцем называли лесного сторожа, который охранял дубраву — ценные дубовые рощи, которые в старину берегли как источник строительного материала и корма для скота (желуди). Дуб в славянской культуре — дерево особое, и его охрана могла быть отдельной должностью. Менее правдоподобна версия, что в основе лежит топоним — например, село Старый Дуб или Сторожевой Дуб, откуда человек мог получить прозвище по названию места. Но тогда фамилия скорее звучала бы как Стародубцев (от города Стародуб), а «Стородубцев» — именно с корнем «сторож».

Фамилия довольно редкая и нечастотная. Её география тяготеет к центральным и южнорусским областям — там, где сохранились дубравы и традиции лесной стражи. В отличие от массовых фамилий вроде Иванов или Кузнецов, Стородубцев не утратил прямой связи с исходным прозвищем: она прозрачна для носителя языка, хотя и требует небольшого исторического комментария.

С точки зрения словообразования интересно, что суффикс -ец в основе (Стородуб-ец) — типичный для прозвищ по действию или месту, а уже потом наращивается фамильный -ев. Это делает фамилию «вторичной»: сначала было прозвище Стородубец, а затем от него образовали отчество-фамилию. Встречаются и однокоренные варианты — Стородубов, но именно форма с -цев встречается чаще, что подтверждает её прозвищное происхождение.

Таким образом, предки носительницы фамилии Стородубцева, скорее всего, были людьми, связанными с охраной леса или конкретной дубравы — сторожами, лесниками. Никакой знатной родословной или сложной сословной истории за фамилией не стоит, но она сохранила живую картину русского быта, где дуб и его охрана были делом заметным и давали прозвище на века.