Фамилия Стовпяго — редкая и неочевидная с первого взгляда. Её основа — не имя и не профессия, а географический или топографический признак, что выделяет её среди типичных русских фамилий.

Корень «стовп-» — это диалектный или старобелорусский вариант слова «столб». В говорах западных регионов (сейчас — территория Беларуси, Смоленщины, Псковщины) «стовп» означало то же, что и «столб»: деревянную опору, межевой знак, а иногда — вышку или башню. Фамилия образована по модели, характерной для украинской и белорусской ономастики: к основе добавили суффикс -яг(о), который в восточнославянских языках часто придаёт слову значение «большой, грубый, заметный» (сравните: «бродяга», «гуляка»). Таким образом, Стовпяго — прозвище, которое дали человеку по месту жительства или внешней примете: «тот, кто живёт у большого столба», «высокий, как столб» или «тот, кто ставит столбы» (например, межевые знаки или опоры для построек).

Версия с польским влиянием тоже правдоподобна. В польском языке есть слово «słup» (столб), а суффикс -ęga (в русской передаче -яга) встречается в фамилиях вроде Słupięga. Если предки Стовпяго жили на землях Речи Посполитой, фамилия могла закрепиться в той же среде, что и другие «столбовые» прозвища — Столбов, Столбихин, Столповский. Но Стовпяго стоит особняком: окончание -о (а не -а) указывает на то, что в именительном падеже фамилия склоняется как существительное мужского рода — Стовпяго, Стовпяги, Стовпяге. Это типично для украинских и белорусских фамилий на -яго, -яга, которые при русификации часто меняли ударение, но сохраняли окончание.

По сословной принадлежности сказать сложно: фамилия не встречается в дворянских родословных книгах и не фиксируется в ранних переписях центральной России. Скорее всего, её носили крестьяне или мещане из западных губерний — Могилёвской, Витебской, Гродненской. Встречается она и сегодня, но крайне редко, в основном в Беларуси, на Смоленщине и в Брянской области. Если ваши предки носили эту фамилию, они почти наверняка происходили из тех мест, где «стовп» был привычным словом, а прозвище привязали к чему-то конкретному — к столбу на перекрёстке, к высокому забору или к самому рослому мужику в деревне.