Фамилия Стрекозин — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в её основу, почти не вызывает споров. Корень здесь прозрачен: «стрекоза». Вопрос лишь в том, кого и зачем так прозвали в XV–XVII веках.

Словообразовательная модель типична для русского севера и центра: суффикс -ин указывает на принадлежность («чей?»). Стрекозин — буквально «сын Стрекозы» или «человек из рода Стрекозы». Прозвище Стрекоза в старину не имело отношения к насекомому в современном зоологическом смысле. В русских говорах «стрекоза» означала непоседу, вертлявого, слишком подвижного человека — чаще ребёнка или подростка. В документах XVI–XVII веков встречаются крестьяне и посадские с таким прозвищем: например, в переписных книгах Новгородской земли упомянут Стрекоза Ондрейко, крестьянин 1582 года. От него-то и пошли Стрекозины.

Вторая, менее вероятная версия — связь с профессией. В некоторых диалектах «стрекозой» называли бойкую торговку или человека, который «стрекочет» без умолку. Но ономасиологи (Б. Унбегаун, В. Никонов) сходятся: для русских фамилий на -ин первично личное прозвище по характеру, а не по роду занятий.

Географически Стрекозины тяготеют к Вологодской, Архангельской и Костромской областям. Это зона бытования фамилий на -ин от прозвищ, а не от имён. Встречается фамилия и у старообрядцев — в списках поморских согласий XVIII века есть Стрекозины из Выговской пустыни. Возможно, прозвище закрепилось за расторопным, неусидчивым человеком, которого в суровой северной обстановке ценили за быстроту реакции, а не порицали за суетливость.

Сейчас фамилия нечастотная, но не на грани исчезновения. Написание устойчивое: только через «о» во втором слоге (Стрекозин, не Стрекозин). Вариант с «а» (Стракозин) — ошибка переписчиков или диалектное «аканье», но в документах он не закрепился.