Происхождение
Фамилия Строколистова
Фамилия Строколистова — женская форма мужской фамилии Строколистов, и интересна она прежде всего своей необычной основой. В русских фамилиях редко встречается сложение двух корней, где второй — «лист». Это сразу подсказывает, что перед нами не прозвище по профессии или имени, а скорее всего, прозвище по внешней или поведенческой характеристике. Разберём слово «Строколист». «Строка» в старорусском языке — это не только строчка текста, но и колючка, шип, остриё (сравните с «строкатый» — пёстрый, рябой). «Лист» — понятно. Вместе «Строколист» могло означать человека с острым, как шип, языком, который «колет» словами, то есть язвительного, колкого. Либо это прозвище дали за внешность — худого, «острого», как тростинка, с узким лицом и редкими волосами (ассоциация с колючим листом).
Суффикс -ов- указывает на стандартную модель образования русских фамилий: от прозвища или имени с помощью притяжательного суффикса, означающего «сын (или потомок) Строколиста». То есть Строколистов — «чей?» — Строколиста. Это типичная патронимическая или прозвищная фамилия, возникшая не в среде духовенства (там были бы -ский), а в крестьянской или посадской среде. Географически фамилия редкая, встречается в основном в центральных областях России, но точных данных о её концентрации нет — это не массовая фамилия, что подтверждает её прозвищное, а не топонимическое происхождение.
Версия о том, что Строколист может быть связан с растением «строка» (вид осоки или колючего кустарника) и «лист», тоже имеет право на жизнь: прозвище могли дать человеку, жившему в зарослях колючих кустарников, или же просто за его «колючий» нрав. Однако более правдоподобно именно метафорическое значение — колкий язык. В ономастических словарях (например, у Б. Унбегауна) подобные фамилии разбираются как прозвищные, с семантикой «острый, злой на язык». Таким образом, предок носительницы фамилии Строколистова был, скорее всего, человеком с острым словом, возможно, насмешником, но не злым, а скорее метким. Фамилия сохранилась в единичных записях, и её редкость делает её особенно ценной для семейной истории — она не затерялась в массе Ивановых и Петровых.