Фамилия Сурусин образована от прозвища или имени Суруса, и в её основе лежит диалектное слово, которое многое говорит о внешности или здоровье предка. В олонецких говорах существительное «сурус» означало «крошка, зернышко», а прилагательное «сурусной» — «маленький, тонкий». Если отталкиваться от этого значения, прозвище Суруса скорее всего указывало на худого человека невысокого роста. Нередко так называли и слабого мужчину, изможденного болезнью: прозвище закреплялось за ним в повседневном общении, а затем, по обычной для русских фамилий модели, перешло в фамилию Сурусин.

Есть и другая, не менее любопытная версия, которая переворачивает смысл. Суруса могло быть не прозвищем, а языческим именем-оберегом, которое выполняло охранительную функцию. Родители, желая уберечь сына от злых сил, нарочно давали ему «плохое» имя, чтобы обмануть болезнь или смерть. Надеясь вырастить здорового, крепкого и красивого мальчика, они называли его Сурусой — то есть «крошкой», «маленьким», как бы принижая его в глазах нечистой силы. В этом случае имя становилось своеобразным щитом, а со временем закрепилось как основное именование человека и дало начало фамилии.

С точки зрения словообразования фамилия Сурусин следует классической русской модели: суффикс -ин указывает на принадлежность, отвечая на вопрос «чей?». Такой формант типичен для фамилий, образованных от слов, оканчивающихся на -а или -я. Подобным образом возникли, например, фамилии от прозвищ с тем же окончанием. Суффикс -ин в данном случае не несёт дополнительной смысловой нагрузки, а лишь формально закрепляет родовую связь: Сурусин — «сын Сурусы».

Какая из двух версий правдоподобнее? Обе имеют право на существование, но первая, с прозвищем по внешнему признаку, выглядит более естественной для крестьянской среды, где меткие уличные клички часто приживались без всякого сакрального подтекста. Версия с оберегом — более редкий, но хорошо задокументированный в русской ономастике случай, поэтому полностью сбрасывать её со счетов не стоит. В любом случае, фамилия Сурусин — редкая и локальная, связанная с северными говорами, что само по себе делает её интересной для тех, кто ищет свои корни в Олонецком крае или соседних областях.