Фамилия Свиньин входит в обширную группу русских родовых именований, образованных от основы «свин-»: Свинкин, Свиницын, Свинухов, Свинарев, Свиногонов, Свинопасов. Вопреки современному восприятию, прозвище Свинья на Руси не считалось оскорбительным. Чаще всего так называли нечистоплотного человека, но делали это без злого умысла, скорее как констатацию бытовой особенности. Исследователь древнерусской ономастики С. Б. Веселовский приводит конкретные примеры: Маркелл Свинья, старец Троицкого монастыря начала XVI века, и Юрий Григорьевич Свиньин, посланец в Казань 1538 года. Оба — люди уважаемые, что говорит о нейтральном, даже добродушном отношении к этому прозвищу в ту эпоху.

Модель образования фамилии проста и характерна для древнейшего пласта русских фамилий. Суффикс -ин присоединялся к основам на -а/-я, поэтому от прозвища Свинья закономерно появилось притяжательное имя Свиньин, то есть «сын Свиньи», «человек из рода Свиньи». Такая схема типична для XV–XVII веков, когда фамилии фиксировались у служилых людей и посадского населения.

Интересно, что прозвища с «животной» семантикой были широко распространены в допетровской Руси. Они не несли уничижительного оттенка, а скорее отражали ироничный взгляд на человеческие слабости. Свинья в народном сознании ассоциировалась с неопрятностью, но также с упрямством и простотой — качествами, которые высмеивали, но не порицали строго. Поэтому предки Свиньиных могли быть кем угодно: крестьянами, ремесленниками, даже монахами или дипломатами, как в случае с Юрием Григорьевичем.

Отдельно стоит сказать о родственных фамилиях. Свинарев указывает на занятие — пастуха свиней, Свинопасов — на ту же профессию, но уже с более поздним суффиксом. Свиногонов — редкое прозвище погонщика. А вот Свиницын и Свинкин образованы от уменьшительных форм имени или прозвища. Таким образом, Свиньин стоит в одном ряду с ними, но отличается тем, что сохранило прямую, неуменьшительную основу, что говорит о давности возникновения.

В современном употреблении фамилия не несет негативной окраски, хотя её носители иногда сталкиваются с шутками. Историческая перспектива показывает: то, что сейчас кажется смешным или обидным, пять веков назад было обычной практикой именования, не влиявшей на социальный статус человека.