Фамилия Свининых напрямую связана с прозвищем Свининый, которое закрепилось за родоначальником. В основе лежит прилагательное «свининный», то есть «приготовленный из свиньи». Такое прозвище вряд ли дали просто так: скорее всего, человек либо профессионально готовил блюда из свинины, либо разводил свиней и постоянно с ними возился. Прозвище оказалось настолько цепким, что вытеснило крестильное имя и стало основным именованием человека, а затем перешло в фамилию его потомков.

Словообразовательная модель здесь простая и типичная для русских фамилий: к основе Свининый добавили окончание родительного падежа множественного числа -ых. Такая форма отвечает на вопрос «чьи будете?» и указывает на принадлежность целому роду. Интересно, что фамилия Свининых — это форма множественного числа, характерная для северных и сибирских говоров, где такие «семейные» фамилии были особенно распространены. В других регионах чаще встречается форма Свинин, но вариант Свининых сохранил более архаичный уклад.

Стоит различать две близкие основы. Свининых происходит от слова «свинина», а вот фамилии Свинцов, Свинолупов или Свинобоев образованы от других прозвищ, связанных с торговлей, забоем или даже сравнением с животным. В случае с прозвищем Свининый речь идет именно о пищевом или хозяйственном укладе, а не о характере человека.

В старину прозвища, данные по роду занятий, часто передавались детям без изменений. Если отец был известен как Свининый — варил ли он студень, жарил ли окорока или держал свинарник, — то сыновей уже могли записать как Свининых, закрепив за семьей профессиональный след. Точных сведений о сословии первых носителей нет, но прозвищные фамилии такого типа обычно возникали в среде крестьян, посадских людей или дворовых поваров, а не в высших кругах.

Сегодня фамилия Свининых встречается довольно редко и чаще всего в регионах Русского Севера, в Вологодской и Архангельской областях, где традиция «семейных» фамилий на -ых сохранялась дольше всего. В письменных источниках она фиксируется с XVIII–XIX веков, когда крестьянам массово присваивали фамилии для ревизских сказок и переписей. До этого момента прозвище существовало в устной традиции, поэтому проследить более раннюю историю конкретной семьи сложно.