Фамилия Святынин — редкий пример русской фамилии, образованной напрямую от слова «святой». В отличие от распространённых Святовых или Святославовых, здесь работает суффикс принадлежности -ин, который в древнерусском языке указывал на прямую связь: «чей?» — Святынин, то есть «сын Святыни» или «человек, относящийся к Святыне».

Ключевой момент — основа «святын-». В древнерусском языке «святыня» означала не только церковную реликвию, но и святое место, храм, монастырь, а также самого святого человека. Поэтому прозвище Святыня могло получить несколько типов людей. Первая и самая вероятная версия: человек, которого в округе считали особенно набожным, праведным, возможно, странник или монах, не принявший пострига. Вторая: прозвище могли дать тому, кто жил при церкви или монастыре, заведовал святыми предметами — например, пономарь или сторож при храме. Третья, более редкая: так могли назвать ребёнка, родившегося в большой церковный праздник.

Словообразовательная модель здесь необычна. В русских фамилиях на -ин основа обычно заканчивается на -а или -я (Иван — Иванов, но Кузьма — Кузьмин). Святынин — исключение: основа «Святын-» не имеет окончания -а, а суффикс -ин присоединяется напрямую. Это сближает фамилию с древними прозвищными фамилиями вроде Гостинин (от «гостиный») или Пустынин (от «пустыня»), что указывает на её архаичное происхождение — возможно, XVI–XVII века.

Географически фамилия редкая и локальная. Встречается в основном в центральных и северных областях России — в Вологодской, Костромской, Ярославской губерниях, где были сильны монастырские традиции. В списках крестьянских и мещанских фамилий XIX века Святынины фиксированы единично, что говорит о том, что родоначальник получил прозвище не по профессии, а по личному качеству или образу жизни.

В словаре Б. Унбегауна фамилия не упоминается, что подтверждает её нетипичность — она не попала в основные массивы русских фамилий, образованных от церковных терминов. Однако однокоренные фамилии — Святин, Святов, Святой — встречаются чаще. Святынин стоит особняком: это не «сын святого», а «принадлежащий к святыне», что придаёт фамилии оттенок не столько личной святости, сколько причастности к сакральному месту или делу.