Фамилия Сытовы звучит просто и даже по-домашнему, но за этой простотой скрывается как минимум две разные истории происхождения. Большинство исследователей сходится на том, что в основе лежит прозвище Сыт, а вот что именно оно означало — вопрос, вокруг которого и строится главная интрига.

Самая очевидная версия отсылает к прилагательному «сытый». В этом случае прозвище Сыт мог получить человек обеспеченный, живший в достатке, либо, наоборот, тот, кого прозвали так с иронией — за постоянное желание поесть или крепкое телосложение. Прозвища, данные по внешним чертам или характеру, на Руси были обычным делом, и «сытый» здесь смотрится вполне естественно.

Однако есть и более колоритная, «вкусная» версия, которая уводит нас в историю древнерусской кухни. Дело в том, что в старину существовало слово «сыта» — так называли воду, подслащенную медом. Этот напиток был широко распространен до появления сахара, и готовили его повсеместно. Если придерживаться этой версии, то прозвище Сыт относится к числу «профессиональных» именований, указывающих на род занятий человека. Так могли прозвать либо самого изготовителя сыты, либо того, кто ведал ее подачей. В боярском и царском обиходе существовала особая должность — чашник, ведавший напитками для государева стола. Человек, приносивший из погребов мед и сыту для царя, вполне мог получить прозвище Сыт, которое закрепилось за ним прочнее имени.

Словообразовательная модель здесь проста и типична для русских фамилий: к основе Сыт добавился патронимический суффикс -ов, указывающий на принадлежность роду. Таким образом, Сытов — это буквально «сыновья (или потомки) Сыта». Фамилия органично вписалась в общерусский ряд аналогичных образований от прозвищ и личных имен, не претерпев при этом никаких изменений в написании.

Интересно, что обе версии не противоречат, а дополняют друг друга. Даже если прозвище пошло от сытого человека, в народной памяти оно легко могло переосмыслиться через знакомое всем слово «сыта». Сказать однозначно, какая из гипотез верна, сегодня уже невозможно, но обе они дают яркий портрет предка: либо зажиточного и довольного жизнью человека, либо мастера, знавшего толк в старинных медовых напитках.