Фамилия Таубина в своей основе имеет прозвище Тауба, и здесь сразу сталкиваются две версии происхождения. Первая и самая очевидная отсылает к немецкому слову Taube — «голубь». Вторая, менее поэтичная, но не менее логичная, связывает прозвище с немецким taub — «глухой». Если следовать второй версии, то прозвище могло закрепиться за человеком с физиологическими особенностями слуха.

Словообразовательная модель фамилии проста: к основе Тауба добавился типичный русский суффикс -ин, указывающий на принадлежность. То есть Таубина — это буквально «дочь или жена Таубы». Такая модель характерна для фамилий, образованных от прозвищ, и она встречается повсеместно, независимо от этнического происхождения носителя.

Интересно, что в еврейской среде подобные немецкие по звучанию фамилии были не редкостью. Можно вспомнить такие примеры, как Вейценбаум, что переводится с немецкого как «пшеничное дерево». Это говорит о том, что носители идиша и немецкого языка активно использовали германские корни при образовании фамилий, и Тауба вполне могла возникнуть в этой же среде.

Среди известных представителей фамилии выделяется Яков Григорьевич Таубин (1900–1941), советский конструктор артиллерийского вооружения. Именно он создал автоматический гранатомет, что делает фамилию заметной в истории военной техники. Однако о более ранних носителях прозвища Тауба данных мало, и здесь приходится полагаться в основном на лингвистический анализ.

Если сравнивать с однокоренными фамилиями, то в русском языке встречаются Таубе, Таубкин, Тауберов. Все они так или иначе восходят к тому же корню, но суффиксы меняют оттенок значения: -кин указывает на уменьшительную форму, а -ов/-ев — на более архаичную модель. Таубина же выглядит наиболее простой и прямой по своему образованию.

В итоге, какая из двух версий правдоподобнее? Скорее всего, первая, с «голубем». Прозвища от названий птиц в русской и европейской традиции встречаются гораздо чаще, чем прозвища, связанные с глухотой, хотя и тот вариант имеет право на существование. Без документальных свидетельств окончательный ответ дать сложно, но обе трактовки дают представление о том, каким мог быть человек, первым получивший это прозвище.