Фамилия Тимма — редкий для русской ономастики случай, когда корень уводит не вглубь веков, а в сторону Северной Европы. Вопреки интуитивному предположению о связи с именем Тимофей или его краткой формой Тима, основа здесь иная — шведское слово timme, то есть «час». Именно эта версия представляется основной и наиболее правдоподобной.

Скорее всего, изначально это было прозвище Тимме, которое давали человеку по обстоятельствам его появления на свет. Либо ребенок родился ровно в срок, «час в час», либо, напротив, раньше времени — и это необычное событие закрепилось за ним в виде семейного прозвища. Такая мотивировка не редкость: в дофамильную эпоху людей часто «метили» по ярким деталям биографии, которые были видны окружающим.

Любопытно, что в современном написании фамилия закрепилась с конечной «а» — Тимма. Это результат адаптации исходной формы под влиянием эстонского или латышского языка, где произошло чередование гласных е/а. Такое фонетическое изменение — не случайность, а маркер географии бытования фамилии: она встречается в регионах, исторически связанных с Прибалтикой и Скандинавией, где шведское влияние ощущалось веками.

Словообразовательная модель здесь нестандартна для русских фамилий. Мы не видим привычных суффиксов -ов, -ин или -ский, которые указывали бы на отчество или принадлежность. Фамилия застыла в форме исходного прозвища, что типично для фамилий, пришедших из неславянской среды. Это не русская патронимическая конструкция, а скорее заимствованное прозвание, которое закрепилось без изменений.

Если сравнивать с однокоренными русскими фамилиями, аналогий почти нет. Встречается фамилия Тимин, но она восходит к краткой форме имени Тимофей, и это совершенно другая история. А вот Тимма — отдельный случай, и его стоит рассматривать именно через призму скандинавско-прибалтийских связей.

Говорить о сословной принадлежности носителей сложно: фамилия не указывает на ремесло или землевладение, а отражает личное прозвище. Поэтому точных данных о том, кем были предки, нет — можно лишь предположить, что они жили на территориях, где пересекались шведская, эстонская и латышская культуры, и сохранили в фамилии память о давнем семейном предании.