Фамилия Титлинов — самобытный памятник славянской культуры, и человек, который её носит, может по праву видеть в ней ценнейший источник семейной истории. Передаваясь из поколения в поколение, она сохраняет память о происхождении предков, но вот расшифровать, что именно она значила, не так просто.

Сразу о главном: в основе фамилии лежит не каноническое церковное имя, а прозвище или мирское имя. В старину на Руси, ещё до повсеместного распространения христианских имён, человека могли наречь Титлом. Слово «титло» пришло из латыни (titulus) и означало надпись, ярлык, а в церковнославянской письменности — особый знак сокращения над словом. Отсюда и прозвище: Титлом могли назвать либо грамотея, который умело расставлял эти знаки в книгах, либо человека, получившего какое-то прозвание, «ярлык» от окружающих. Впрочем, не исключено, что это была форма народного переосмысления крестильного имени Тит, которое в просторечии звучало как Титло.

Словообразовательная модель здесь прозрачная и очень распространённая у восточных, западных и южных славян. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Титлинов — это «сын Титлина», а сам Титлин — уже потомок того самого Титла. Такие именования, построенные по схеме «прозвище отца + -ин», широко представлены в ономастике всех славянских народов, что делает фамилию частью большой общеславянской традиции.

Интересна и форма с двумя «и» — Титлинов. Если бы фамилия произошла напрямую от имени Тит, мы бы ожидали форму Титов или Титин. Двойное «и» и суффикс -лин наводят на мысль, что в основе лежала именно уменьшительная или притяжательная форма Титло или Титля. Возможно, предок носителя фамилии в документах значился как Титло, а его детей уже записывали как Титлины, закрепив за родом это необычное прозвище.

Безусловно, процесс формирования каждой отдельной фамилии был длительным и не всегда имел привязку только к одной местности. Окончательно говорить о точном времени и месте происхождения фамилии Титлинов можно лишь на основании серьёзных генеалогических исследований, но уже сейчас ясно: перед нами не случайный набор звуков, а живое свидетельство того, как в языке отразилась судьба конкретного человека, его занятие или характер.