Фамилия Тогуновы — это родовое именование, в основе которого лежит прозвище Тогун. Чтобы понять его смысл, нужно заглянуть в архангельские говоры, где бытовало слово «тагун» — так называли барочную древесину, то есть лес, идущий на постройку барок, сплавных плоскодонных судов для перевозки клади. Смена «а» на «о» в корне — явление для северных говоров привычное, поэтому прозвище Тогун и его письменная форма Тогунов закрепились именно в таком виде.

Скорее всего, прозвище Тогун относилось к числу «профессиональных» именований. Так в старину называли человека, причастного к судостроению: либо мастера, который рубил и собирал барки, либо того, кто заготавливал или сплавлял для них лес. Прозвище прилипало к человеку прочнее имени и передавалось детям как указание на род занятий отца. Со временем форма Тогун легла в основу фамилии, а суффикс -ов добавил ей значение принадлежности: Тогунов буквально означает «сын Тогуна», «из рода Тогуна».

Суффиксальная модель здесь простейшая и самая распространённая для русских фамилий, но сама основа редкая. Тогуновых не встретишь на каждом шагу, и это как раз тот случай, когда фамилия хранит память о локальном, узком ремесле, а не о распространённом имени или занятии. Подобные именования обычно возникали в местах активного речного судоходства, и Русский Север — естественная среда для такой фамилии.

Известный носитель фамилии — Игорь Алексеевич Тогунов, родившийся в 1947 году. Он врач, доктор медицинских наук, профессор, работал на кафедре управления во Владимирском филиале Российской академии государственной службы при Президенте РФ. Его биография показывает, что фамилия, родившаяся, вероятно, в поморской среде, давно вышла далеко за пределы Архангельской земли.

Точное время и место возникновения конкретной ветви Тогуновых без генеалогических изысканий не установишь: фамилия могла закрепиться в разных семьях независимо друг от друга, а прозвище — переходить от отца к сыну не один век, прежде чем стать наследственным. Но исходный смысл её прозрачен: за ней стоит человек, который имел дело с крепкой барочной древесиной и, возможно, сам строил суда, на которых по северным рекам шла кладь.