Фамилия Тормозовы принадлежит к древнему пласту русских фамилий, образованных от личного прозвища. Вопреки современным ассоциациям с техническим устройством или нерасторопностью, её корень уходит вглубь веков и связан с конкретным ремеслом.

Основа фамилии — прозвище Тормоз, которое в старину писали и произносили как «тормаз». В говорах этим словом называли важную деталь гужевого транспорта: железную полосу под полозом саней, которая не давала им раскатываться, либо крюк или башмак на цепи у повозки. Этот башмак подводили под обод колеса или крюк закладывали за спицу, чтобы затормозить на спуске с горы. Само слово, по одной из версий, восходит к греческому «тормас» — «башмак». Отсюда прямой вывод: прозвище Тормоз мог получить человек, искусный в извозном деле, либо мастер, делавший такие приспособления. Однако нельзя сбрасывать со счетов и переносное значение: медлительного, тяжелого на подъем человека в народе тоже могли дразнить Тормозом.

Любопытно, что форма Тормос встречается в письменных источниках задолго до фамилий. Житие Сергия Радонежского, автором которого считается Тормос (Тормас), сообщает, что вместе с родителями святого из Ростова в Радонеж переселились ростовцы Дюдень и Тормос. Это одно из самых ранних упоминаний, относящееся к XIV веку. Уже в первой четверти XV века в Радонеже жили Василий и Захарий Тормосовы, во второй четверти — Селиван, Кузьма Ивановичи и Данило Федорович. А в 1540 году упоминается Арефа Тормосов, занимавший должность казначея Троицкого монастыря. Эти записи показывают, что род был не просто давним, но и заметным: должность казначея крупнейшего монастыря доверяли людям проверенным и уважаемым.

Словообразовательная модель проста и типична для русских фамилий: к основе Тормоз добавили патронимический суффикс -ов, что означало «сын Тормоза». Так потомки человека с прозвищем Тормоз, независимо от того, был ли он возницей или просто флегматиком, со временем закрепили за собой фамилию Тормозовы. Точное место и время окончательного оформления фамилии назвать сложно — этот процесс растянулся на столетия, но упоминания в документах XV–XVI веков свидетельствуют о её глубоких корнях в центральных русских землях.