Фамилия Тормозов напрямую связана с прозвищем Тормоз, которое в старину не имело сегодняшнего обидного смысла. Исходное слово «тормаз» обозначало вполне конкретный предмет: железную полосу под полозом саней, чтобы они меньше раскатывались, а у повозок — крюк или башмак на цепи, который подводили под обод колеса, чтобы затормозить спуск с горы. Само слово, по распространённой версии, восходит к греческому «тормас», то есть «башмак». Отсюда первая версия происхождения прозвища: предок мог заниматься извозом или быть мастером, делавшим такие приспособления.

Однако не стоит сбрасывать со счетов и вторую версию — прозвище могло закрепиться за человеком медлительным, нерасторопным, которого сравнивали с заторможенным колесом. Такое объяснение лежит на поверхности, и оно вполне правдоподобно, хотя первая версия, связанная с ремеслом, выглядит более конкретной.

Интересно, что прозвища Тормоз, Тормос, Тормас встречаются в древних источниках, причём в довольно раннюю эпоху. Автор жития Сергия Радонежского упоминает некоего Тормоса (или Тормаса) — ростовца, который вместе с родителями будущего святого был переселен в Московское княжество, в Радонеж. Там же, в Радонеже, в первой четверти XV века упоминаются Василий и Захарий Тормосовы. Во второй четверти XV века в документах фигурируют Селиван и Кузьма Ивановичи и Данило Федорович. А в 1540 году упоминается Арефа Тормосов, казначей Троицкого монастыря. Эти записи показывают, что фамилия (или ещё прозвище, переходящее в фамилию) бытовала в центральной Руси задолго до того, как слово «тормоз» получило современное техническое значение.

Словообразовательная модель здесь простая и типичная для русских фамилий: к основе Тормоз добавили патронимический суффикс -ов, который отвечает на вопрос «чей?» и означает «сын Тормоза». Так что Тормозов — это буквально «потомок человека по прозвищу Тормоз». Фамилия закрепилась за родом, и, судя по ранним упоминаниям, её носители жили в Радонеже и окрестностях, а позже, вероятно, распространились и в другие земли. Современное звучание фамилии неизбежно вызывает ассоциации с техникой, но историческая память о ней ведёт в XV век, к извозчикам, кузнецам и казначеям монастырей.