Фамилия Трубенков — из тех, что образованы не от церковного имени, а от прозвища, которое давали по какой-то заметной черте или занятию. Это распространённая модель для русских фамилий: человек получал меткое прозвище, а его дети и внуки уже носили его как родовое имя. В основе лежит слово «трубенок» — так в старину называли маленькую трубку.

Прозвище Трубенок не имело одного значения. Самая вероятная версия — так могли назвать громогласного человека, чей голос напоминал звук трубы. Но не менее логично, что прозвище закрепилось за тем, кто имел дело с трубами: трубачом, трубочистом или пожарным, который трубил в рожок, созывая команду на выезд. В каждом из этих случаев прозвище указывало на профессию или на характер, а фамилия лишь закрепила это за родом.

Есть и более редкое, диалектное значение. В некоторых говорах «трубенком» называли последний рой, вылетающий из пчелиного улья. Отсюда — две дополнительные версии происхождения прозвища. Его мог получить пчеловод, у которого часто роились пчёлы, либо же родители позднего, «последнего» ребёнка — как метафора того самого запоздалого роя. Эта версия менее очевидна, но она показывает, насколько многозначным было живое народное слово.

Суффикс -ов в фамилии указывает на принадлежность: Трубенков — это сын Трубенка, потомок человека с таким прозвищем. Модель типична для центральной России и Поволжья, где такие фамилии массово складывались в XVI–XVII веках. Точное место и время возникновения именно этой фамилии сейчас установить сложно — процесс шёл постепенно, и письменные источники фиксировали фамилии с опозданием.

Однокоренные фамилии — Трубников, Трубачёв, Трубкин — встречаются чаще и тоже связаны с трубным делом или голосистостью. Трубенков на их фоне выделяется уменьшительной формой основы, которая звучит мягче и даже немного иронично: не просто труба, а трубенок. Это могло смягчать прозвище, делая его скорее добродушным, чем обидным.

Несмотря на неоднозначность толкования, фамилия Трубенков остаётся живым следом народной культуры. Она сохранила слово, которое почти вышло из обихода, и через него — память о том, как в старину люди цепко подмечали особенности друг друга и превращали их в родовые имена.