Фамилия Цепенщиков — редкий пример «профессионального» прозвища, которое закрепилось за родом. В её основе лежит именование Цепенщик, и первое, что приходит на ум, — мастер, делавший цепи. В старину такое ремесло было нужным: цепи шли и на хозяйственные нужды, и для колодцев, и для скота. Однако у слова есть и второй, более тонкий смысл: цепенщиком могли называть ювелира, работавшего с цепочками и филигранью. Обе версии одинаково правдоподобны, и обе указывают на конкретное занятие предка.

Но на этом история не заканчивается. Суффикс -щик- в прозвище мог цепляться и к глаголам, а не только к существительным. Если Цепенщик происходил от глагола «цеплять» — «задевать, прицеплять, привешивать», — то перед нами прозвище по характеру. Так могли назвать назойливого человека, который постоянно приставал с разговорами, или, наоборот, того, кто ловко подцеплял и тащил чужое. Здесь связь с ремеслом исчезает, и на первый план выходит поведение.

Третья версия уводит в другую сторону — к глаголу «цепенеть», то есть «становиться малоподвижным, скованным, нечувствительным». Это могли говорить о человеке медлительном, застывающем от страха или сильного переживания, либо о том, кто постоянно зяб и кутался. Такое прозвище — чистая характеристика личности, без намёка на профессию.

Менее убедительной выглядит связь со словом «цепень». В словаре Даля так называли глисту, и тогда Цепенщиком могли прозвать человека, который выводил паразитов. Версия экзотическая, но слабая: слишком узкая специализация для устойчивого прозвища. Скорее всего, она возникла как шутка или насмешка, а не как реальное ремесло.

Как бы то ни было, потомки человека по прозвищу Цепенщик со временем усвоили его как фамилию. Модель образования проста: к основе добавили патронимический суффикс -ов-, и сын Цепенщика стал Цепенщиковым. Фамилия сохранила память о предке — будь то кузнец, ювелир, прилипчивый сосед или человек, цепенеющий от холода.