Фамилия Цветоватый — редкий пример русской фамилии, которая почти наверняка вышла из стен духовной семинарии. Её основа — не ремесло и не имя, а прилагательное, что сразу выдаёт искусственное, «кабинетное» происхождение. В семинариях XVIII–XIX веков будущим священникам массово давали благозвучные фамилии, часто переводя их мирские прозвища на латынь или, наоборот, составляя новые из церковнославянских корней. Здесь же за основу взяли слово «процветающий» — то есть успешный, преуспевающий. Такой фамилией могли наградить ученика за отличные успехи в учёбе, как бы предрекая ему цветущее будущее на духовном поприще.

Впрочем, не стоит сбрасывать со счетов и бытовую версию. Прозвище Цветоватый мог получить и человек светский — за цветущий, здоровый вид или за пристрастие к яркой, пёстрой одежде. В народе таких называли «цветистым», «разодетым», и фамилия, образованная от этого прозвища, закрепилась бы за его потомками. Эта версия проще семинарской, но объясняет происхождение фамилии у крестьян или мещан, которые к духовному сословию не относились.

Менее убедительной выглядит гипотеза о связи с профессией цветовода. Слишком уж специфичным было это занятие для России тех веков, чтобы породить отдельное прозвище, да ещё и с таким суффиксом. Скорее всего, если предок и выращивал цветы, то его называли бы иначе — например, Цветочников или Садовников.

Сама модель образования — от прилагательного с суффиксом -атый — типична для прозвищ, характеризующих внешность или характер: Бородатый, Горбатый, Кудрявый. Фамилия Цветоватый стоит в этом же ряду, что косвенно поддерживает версию о прозвище, а не о семинарском производстве. Однако именно в духовной среде такие «литературные» фамилии встречались чаще, поэтому обе гипотезы имеют право на существование.

Точное время и место возникновения фамилии установить сложно: процесс формирования русских фамилий растянулся на столетия, а письменные источники по таким редким фамилиям скудны. Ясно одно: носитель фамилии Цветоватый может с равной вероятностью вести род либо от прилежного семинариста, которому пророчили успех, либо от щеголя, любившего покрасоваться в пёстрой одежде. Обе версии одинаково ярко характеризуют предка, а значит, и вся фамилия несёт в себе отпечаток либо надежды на благополучие, либо живого народного наблюдения.