Фамилия Туникова отвечает на вопрос «чей будете?» и образована от мужского прозвища Туник, как и многие русские фамилии на -ов/-ев. Само прозвище, скорее всего, связано с диалектным глаголом «тункать» — шевелить, трогать, толкать. Человека с таким прозвищем представляли подвижным, непоседливым, вечно суетящимся: тот, кто всё время что-то задевает, перекладывает или толкается. В этом случае фамилия попадает в разряд «поведенческих» прозвищ, которые давали за характер или привычки.

Есть и вторая, более экзотическая версия. В удмуртском языке есть слово «туна» — жрец, знахарь, колдун. Если допустить, что прозвище Туник возникло на территориях с финно-угорским населением или в зоне тесных контактов русских и удмуртов, то его могли дать человеку, который занимался знахарством, лечил травами или водился с нечистой силой. Правдоподобность этой версии ниже, потому что для русских фамилий типичнее опора на собственный диалектный глагол, но полностью исключать её нельзя: в Поволжье и Приуралье такие заимствования случались.

Суффикс -ик в прозвище Туник выполняет уменьшительную или обиходную роль, как в словах «племянник» или «дворник». То есть Туник — это не полное имя, а скорее уличное, домашнее прозвание, которое закрепилось за человеком в узком кругу. От этого прозвища и пошла фамилия: Туников — сын, внук или потомок Туника, а Туникова — соответственно, жена, дочь или вдова из этого рода. В документах фамилия чаще встречается в женской форме, что отражает обычную практику фиксации женщин через мужскую линию рода.

В написании фамилии нет сложностей: ударение падает на второй слог, Ту́никова, и это стоит учитывать, чтобы не путать её с фамилией Тунико́ва, если такая встретится. В целом фамилия редкая, не частотная, и в этом её ценность: она сохранила память о конкретном прозвище, которое в современном языке уже почти не употребляется. Если ваши предки носили её, то, скорее всего, они происходили из северных или поволжских губерний, где диалектное слово «тункать» было в ходу, а род их начинался с человека, которого окружающие запомнили как непоседу или, при другой версии, как деревенского знахаря.