Фамилия Вечеринский — один из тех случаев, когда интуитивная догадка читателя почти всегда оказывается верной, но неполной. На слух она прозрачно ассоциируется с «вечеринкой», и эта связь действительно есть, хотя и не прямая. Основа фамилии — слово «вечер». В древнерусском языке и в народных говорах «вечеря» означала не просто время суток, а вечернюю трапезу, ужин, а в переносном смысле — пиршество или собрание гостей. Отсюда образовалось прозвище Вечеря — человек, который любил застолья, либо тот, кто устраивал вечерние посиделки, либо, что реже, работник, чья служба приходилась на вечернее время (например, сторож или пастух, собиравший скот к закату).

Суффикс -ин- в основе «Вечерин» указывает на принадлежность: сын Вечери. То есть сначала возникло отчество или семейное прозвище Вечерин («чей? — Вечерин сын»). А уже затем, по типичной для западнорусских и украинских земель модели, к основе добавился суффикс -ский, превративший патроним в фамилию дворянского или шляхетского звучания. Такое наращивание — характерный признак фамилий, которые оформлялись в эпоху Речи Посполитой и в юго-западных губерниях Российской империи: из простого Вечерин делали более «благородное» Вечеринский.

Географически фамилия тяготеет к западу и югу России, а также к Беларуси и Украине. В старых метрических книгах и ревизских сказках XIX века Вечеринские встречаются в Могилёвской, Витебской, Киевской губерниях. Это говорит о том, что носители фамилии были не столичными дворянами, а скорее мелкопоместной шляхтой, однодворцами или мещанами — людьми, которые закрепили за собой фамилию по отцу-«вечернику». В центральных и северных областях России фамилия редка: там предпочли бы оставить форму Вечерин или Вечеров.

Интересная деталь: в некоторых говорах «вечерей» называли не только ужин, но и вечернее богослужение в церкви — вечерню. Поэтому прозвище Вечеря мог получить и человек, певший на клиросе или помогавший при храме по вечерам. Эта версия менее популярна, но лингвистически допустима. Таким образом, Вечеринский — фамилия с прозрачной бытовой основой, но с неожиданным социальным оттенком: она сочетает в себе простое прозвище и «шляхетский» суффикс, что выдает историю семьи, стремившейся к более высокому статусу в документах.