Фамилия Веренцов — хороший пример того, как за одной буквой может скрываться спор о происхождении. В ней отчетливо видна словообразовательная модель: основа «Веренец» плюс типичный русский суффикс принадлежности -ов. Суффикс указывает, что родоначальника звали Веренец, а его потомки стали Веренцовыми. Но что означало само прозвище Веренец — вопрос, на который нет однозначного ответа.

Первая и наиболее прямая версия отталкивается от глагола «веренить». В словаре Владимира Даля это слово объясняется как «спешить, торопиться». Если следовать этой логике, прозвище Веренец дали человеку торопливому, суетливому, который всё делал быстро, а возможно, и опрометчиво. Такие прозвища по характеру — одна из самых распространенных групп в русской ономастике, поэтому эта версия выглядит убедительно и просто.

Вторая гипотеза сложнее, но не менее интересна. Она связывает прозвище с диалектным словом «веренька» — так в некоторых говорах называли корзинку или ковш. В этом случае Веренец мог быть прозвищем ремесленника: корзинщика, плетельщика, мастера по изготовлению домашней утвари. Профессиональные прозвища нередко вытесняли крестильные имена, особенно в среде крестьян и ремесленников, где человека знали по делу, а не по святцам.

Какая из версий правдоподобнее? Обе имеют право на существование. Глагол «веренить» и его производные — довольно редкие, но зафиксированные в диалектах. Слово «веренька» тоже не общеупотребительное. Выбор между «торопыгой» и «корзинщиком» — это как раз тот случай, когда без точных записей XVII–XVIII веков по конкретной семье окончательный ответ дать сложно. Ясно одно: фамилия Веренцов — не от церковного имени, а от прозвища, и её носители принадлежат к тому многочисленному слою русских людей, чьи фамилии сложились в крестьянской и посадской среде не ранее XVI–XVII веков.