Фамилия Вещеникин — редкий пример того, как в основе прозвища могла скрываться не профессия в привычном смысле, а занятие на стыке ремесла и магии. В центре внимания — слово «вещба», означавшее заговор, колдовство или знахарский обряд. От него и пошло прозвище Вещеника: так в народе называли не просто говорливого человека, а того, кто «вещает» — предсказывает, ворожит, лечит заговорами. В этом смысле прозвище указывает на знахаря или деревенского колдуна, а не на оратора или проповедника, хотя глагол «вещать» со временем приобрёл и книжный оттенок.

Морфология фамилии проста: суффикс -ин указывает на принадлежность («чей?»), а основа — прозвище Вещеника. Форма Вещеникин — это буквально «сын Вещеники», что типично для русских фамилий, закрепившихся в XVI–XVII веках. Интересно, что ударение в фамилии может падать как на второй, так и на третий слог, что нередко сбивает с толку при поиске корня.

Есть и вторая, менее вероятная версия, которую стоит упомянуть для полноты. Она связывает прозвище не с «вещать», а с диалектным «вощаной» — то есть вощёный, сделанный из воска. Если допустить, что первоначальное звучание было Вощеника, а потом «о» перешло в «е» под влиянием аканья или народной этимологии, то перед нами прозвище пчеловода, бортника или мастера по вощению ниток и тканей. Однако эта гипотеза слабее: фамилии на Вещ- встречаются реже, чем на Вощ-, и их семантика устойчиво связана с говорением и ворожбой, а не с пчеловодством.

По сути, фамилия Вещеникин — это осколок древнего пласта лексики, где слово «вещь» ещё не утратило связи с тайным знанием и обрядом. В словарях Б. Унбегауна и В. Никонова подобные модели разбираются в контексте «профессиональных» прозвищ, но именно эта фамилия остаётся локальной и нечастотной — её носителей немного, и встречаются они преимущественно в центральных и северных областях России.