Фамилия Веснины — одна из тех, где исходное слово лежит на поверхности, но за ним скрывается неочевидная логика древней номинации. Вопреки распространённому мнению, прозвище Весна вряд ли давали человеку с «весенним» характером или внешностью. В крестьянской среде, где фамилии только начинали закрепляться, такое имя чаще всего было календарным: им называли ребёнка, родившегося в один из весенних месяцев — марте, апреле или мае.

Но есть и другая, более глубокая версия, которую ономасты связывают с так называемыми «охранительными» именами. В древнерусской традиции существовал обычай давать ребёнку «некрасивое» или нейтральное имя-оберег, чтобы отвести от него злые силы. Весна в этом ряду стоит особняком: это не отпугивающее, а, наоборот, «задабривающее» имя. Родители надеялись, что назвав сына Весной, они передадут ему силу пробуждения, здоровья и красоты, которыми славится это время года. Так имя становилось пожеланием счастливой судьбы.

Словообразовательная модель фамилии прозрачна: суффикс -ин указывает на принадлежность — «чей?» — «Веснин», то есть сын или потомок человека по имени Весна. Эта модель (основа на -а/-я плюс -ин) — одна из древнейших в русской антропонимии, она встречается в документах уже в XV–XVI веках. Поэтому говорить о точном времени возникновения фамилии сложно: процесс шёл постепенно, и к XVII веку форма Веснин уже могла быть устойчивой.

Любопытно, что фамилия Веснины не имеет однозначной географической привязки. Встречается она и в центральных областях России, и на Русском Севере, где особенно долго держалась традиция мирских имён. В отличие от фамилий на -ов/-ев, которые часто образовывались от крестильных имён, Веснины — яркий пример дохристианской, славянской основы, сохранившейся в родовом прозвании. Это делает фамилию не просто бытовым именованием, а памятником народной культуры, где время года могло стать личным именем и передаться через века.