Фамилия Владимирцевы — одна из тех, где за простой, на первый взгляд, основой скрывается несколько разных историй. Главный вопрос: от какого именно слова пошла фамилия — от названия города или от личного имени? Оба пути возможны, и оба ведут к одному и тому же суффиксу.

Самый прямой путь — от прозвища Владимирец. Суффикс -ец в русских прозвищах часто указывал на место жительства или происхождение человека. Владимирцем называли того, кто пришёл из города Владимир. Этот город — один из древнейших на Руси, основанный в 1108 году князем Владимиром Мономахом. В XII веке, при Андрее Боголюбском, он был столицей государства, а позже — резиденцией митрополитов. Выходец из такого значимого центра мог получить прозвище, которое закрепилось за ним и его потомками. Реже основой могло стать село Владимир, например, в Заларинском районе Иркутской области, но исторический вес города делает эту версией основной.

Однако прозвище Владимирец могло образоваться и напрямую от имени Владимир. В таком случае суффикс -ец выполнял роль уменьшительного или обиходного форманта: Владимирец — то же, что «Владимир, сын Владимира» или просто ласкательная форма. Само имя Владимир — сложное. По данным этимологического словаря Фасмера, первая часть восходит к слову «владь» (власть), а вторая родственна готскому mers — «великий». В народном сознании имя переосмыслили как «владеющий миром» или «правящий мирно». Изначально языческое, оно вошло в христианский обиход благодаря князю Владимиру Святому, крестившему Русь.

Если фамилия пошла от имени, а не от города, то её носитель, скорее всего, был человеком из простого сословия. В крестьянской и посадской среде имя Владимир встречалось реже, чем у знати, но если оно давалось, то часто в уменьшительной форме. Прозвище Владимирец закреплялось за конкретным человеком, а затем переходило к его детям и домочадцам уже как фамилия Владимирцев.

Таким образом, у фамилии два равноправных корня — топонимический (житель Владимира) и антропонимический (производное от имени). Выбрать один из них без знания конкретной семейной истории невозможно: обе версии подтверждаются словообразовательной моделью и историческим контекстом.