Фамилия Волколуп звучит так, словно её придумали для былинного героя или лесного разбойника. И это ощущение недалеко от истины: в её основе лежит прозвище, сложенное из двух корней — «волк» и «лупить». Слово «лупить» в старых говорах означало не только «бить», но и «драть кору», «сдирать шкуру». Поэтому прозвище Волколуп могли дать либо человеку, который драл волчьи шкуры — охотнику или кожевнику, специализировавшемуся на волках, — либо, что более вероятно, тому, кто «лупил волка» в прямом смысле слова, то есть одолевал зверя в рукопашной или был настолько силён, что с ним сравнивали.

Модель образования простая: к основе прозвища Волколуп добавили патронимический суффикс -ов, характерный для большинства русских фамилий. В XV–XVII веках так называли сына или потомка человека по прозвищу Волколуп: «Иван, Волколупов сын». Со временем притяжательное прилагательное закрепилось как фамилия. По той же схеме возникли Волкобой, Волкодав — все они из одного гнезда прозвищ, связанных с борьбой или промыслом.

Интересно, что фамилия Волколуп почти не встречается в центральных и южных регионах России. Её ареал — преимущественно север и северо-запад: Архангельская, Вологодская, Кировская области. Там, где лесной промысел и охота на хищника были частью повседневного быта, такие прозвища были не экзотикой, а живой характеристикой. В некоторых говорах слово «волколуп» фиксировалось как имя собственное ещё в XVI веке, и это говорит о том, что прозвище не было случайным — оно указывало на реальное занятие или черту характера.

В отличие от фамилий на -ин, которые чаще образовывались от имён на -а/-я, Волколуп — типичный пример «прозвищной» фамилии с суффиксом -ов. В словаре Б. Унбегауна такие фамилии приводятся как образец народной ономастики, где прямое значение прозвища сохранялось веками. Споров о происхождении здесь немного: версия с охотником или силачом — основная, попытки связать фамилию с тюркскими корнями (например, от «булк» — «облако») выглядят натяжкой, так как слово «лупить» исконно славянское и хорошо документировано в северных говорах.

Сегодня фамилия остаётся редкой, но её носители могут с полным правом говорить, что их предок был человеком, который не боялся зверя — или, по крайней мере, умел с него шкуру содрать.